Постфактум. Книга вторая.

Несколько минут ничего не происходило, но притяжение этого места не отпускало Мерлея. Гость с Колючих островов не мог отвести взгляда от холодно мерцающей воды. А потом гладь вдруг вспенилась, закипела, как котелок на костре и мигом позже разгладившись, застыла, словно стала одной из граней ледяной призмы в Серой башне.

Лик хозяина проявился на дне колодца, такой реальный, что казалось сам Кощей находится сейчас в воде.

— Здравствуй, Мерлей, — холодный и властный голос Креслава вывел упыря из оцепенения.

— Рад приветствовать, мой хозяин, — слова сами собой слетели с губ Мерлея.

— Недурно, — удивлённо вскинув брови, произнёс некромант и зло добавил, сверкнув зелёными глазами. — Очеловечился совсем, это хорошо, тебе же легче будут среди этого стада, что ещё населяет земли Руси!

Совершенный хотел добавить, что именно знания и кровь хозяина помогают ему с результатами преображения, но не успел, Кощей снисходительно продолжил:

— Верной дорогой движешься, похвально, в этом я почти не сомневался.

На лице упыря возникла скромная улыбка, похожая на его собственную, именно так улыбался начинающий чародей, когда его первые магические потуги оценивал Акамир Светлый. Кощея аж передёрнуло. Никогда, больше никогда он так заискивающе не улыбался и не улыбнётся, как перед этим напыщенным альвом!

— Но это не отменяет общего отставания! — теперь два изумрудных осколка, на которые стали похожи глаза Креслава, буравили Мерлея, он буквально ощущал это своей новой, чувствительной кожей.

— Медленно, очень медленно продвигаешься! Людские потребности и пороки стали тому причиной, верно?

Мерлей хотел опустить голову, но шею будто зажали в железные клещи.

— Да, — выдавил он через силу, голова упыря раскалывалась от невероятного ощущения, что его мозг грубо ощупывают руками, сдавливают и трясут. — Порой очень трудно удержаться…

— Хватит! — резко оборвал его Креслав. — Не нужно оправданий! Всё, что меня интересовало, я увидел сам и, многое мне не понравилось! А уж поверь, если мне не нравится, когда мои приказы становятся второстепенными, я могу очень огорчиться!

Тело Мерлея отказывалось подчиняться ему, оно приклеилось к колодцу и было в полной власти хозяина Серой башни.

Вспышка боли захлестнула, разметала и унесла за собой все мысли упыря, прокатилась по всему одеревеневшему телу.

— А когда я огорчён, то кому-то обязательно бывает больно, — ледяные слова пробились в заложенные уши Мерлея. — Очень больно.