Серебряный. Под знаменем перемен

В водовороте этих совсем нескучных эмоций вряд ли можно было обрести желанный покой. Не став мучиться, он вышел из комнаты, решив заняться более неотложными делами, чем терять время в сомнениях и терзаниях.

Вечером Олайя спустилась на ужин чуть позже него. Для них накрыли стол, стоящий немного отдельно от остальных, словно спрятанный в неглубокой нише. Талла уходила за небосвод и по всей зале горели неяркие огневики, создавая обстановку уюта и расслабленности.

Пока прислужник расставлял еду, можно было спрятать неловкое молчание за внимательным наблюдением его неспешной работы, но как только он ушел, тишина стала невыносимой.

- Если для тебя это так важно, - все же разорвал Дим ее губительный омут, - я найду способ отправить тебя в Фельсевер. В конце концов мы все еще в Мюрджене, это будет не так сложно, просто больше времени, чем если бы мы здесь встретили Рамира.

- Как же твои планы? – язвительно спросила Олайя. – Это явно идет в разрез с твоими целями.

- Ничего, - спокойно ответил мужчина, - столько времени ждали, подождут еще немного.

- Где ты был все эти семь аров? – резко спросила она. Открыто, первый раз за все время их общения.

Дим опустил глаза. Как же ей ответить на этот вопрос?

- Не хочешь говорить, - вся ее бравада и сарказм сменились на горечь. Она вообще была как открытая книга и он легко читал любые ее эмоции.

- Я не хочу тебе врать, - Дим протянул руку, слегка коснувшись ее пальцев, - а правда настолько нереальна, что боюсь так или иначе ты все равно сочтешь меня лжецом.

- Ты попробуй, - предложила девушка, - рискни.

Действительно, терять было уже нечего. Он рассказал ей все, что случилось с ним с того самого момента, как он шагнул в водопад. О своем желании умереть и о том, как подаренный ею талисман помог преодолеть барьер в другое бытие, о другом мире и о своей жизни там, как он познавал его, учился воспринимать, об их связи.

- Я чувствовал, как приближается конец того мира, его боль и отчаяние, его агонию. Землетрясения не были обычными землетрясениями, а цунами лишь гигантскими волнами.

Мир разваливался на куски, рассыпался и я ощущал на себе каждое изменение. Потом он погиб, и я был там, в его последнем дне. После чего меня как отработанную, ненужную вещь вновь вышвырнуло сюда, словно мироздание никак не может решить для чего я вообще нужен и что со мной в конце концов делать.

Дим умолчал лишь о голосах таинственных незнакомцев. Это было сложно даже для него, а для Олайи и вовсе было бы явным перебором.