Во имя порядка: на закате древней эпохи

Пара воинов уже лежат павшие, их доспехи пробиты неимоверным усилием сотен выпадов и недюжинной силы группового удара… они так и останутся лежать среди насыпей и у деревянных врат, покрытых рдяно-светящейся плёнкой.

Разъярённый Аннкрат ударом кулака в голову отправляет кряхтящего арпа на встречу с «духом» за павших товарищей. Затем извернувшись вписывает фламберг в двух скараггов, перемахнувших через стену. Откатившиеся латники сформировали боевое построение у харчевни, прикрыв фланг копейщиков… деревянные укрепления теперь за врагом.

- За Фогвилль! – поднимает меч Аннкрат. – За Эндерал и дом! За честь и славу! – с этими словами фламберг резко опустился на пару арпов, отправив их в небытие.

- Всем стоять! – укрепляет неримлян Филипп, занося копьё для удара. – Держать строй! Ради наших семей, ради Нерима!

Аннкрат и Филипп встали плечом к плечу. Один разит клинком, другой прикрывается щитом и обагряет копье. Перекошенные в злобе морды скараггов и арпов стоят перед глазами, вой и вопли бьют по духу, но они держатся, став символом стоицизма для своих воинов.

- Рхатт! Рхатт! – орут скарагги, напирая волна за волной, мелькая саблями, но натыкаются на непреодолимую силу обороны.

Катапульты вновь дали залп и часть мечников снесло огнём и камнями, что дало арпам и скараггам пространство для наступления. Арбалетчики интенсивнее скашивают лучников, но тех меньше не становится и над крепостью теперь пляшут залповые хороводы их стрел.

Бой, так хорошо начинавшийся для Нерима теперь перерасти в массовую бойню.

Шапуа и Штеппфан встали спина к спине, зазвенев броня о броню. Их стеснили орды визжавших арпов, со звериными мордами, исполненными бешенства, без раздумья кинувшихся на них. Меч инквизитора, отгоняющий тьму внутренним светом, опустился на толпу монстров, рассекая серую плоть, отбивая железо чёрных клинков и высекая искры. Молот наместника обрушился карающей сталью дланью на головы тварей, сокрушая их и топя в чёрно-бардовой крови, заставляя выть и хрустеть бронёй.

Скованные со всех сторон, они так могли бы биться долго, если бы не артиллерия. Зубцы стены громко хрустнули, а потом Штеппфан ощутил хлопок и волну боли, ударившую в левый бок, такое ощущение, что его булавой приложили. Он пошёл вперёд, но голова вскружилась, туман всё застлал перед глазами, звуки сильно притихли, словно он оказался не здесь и ноги подкосились.