Во имя порядка: на закате древней эпохи

Штеппфан оглянулся и увидел, как пара наёмников пытаются отойти, придерживая себя за раненные животы – их кольчуги не выдержали десятка тычковых ударов. Тут же копье чуть не вонзилось в глаз самого инквизитора, но тот инстинктивно отпрыгнул, отвёл древко и пихнул скарагга в щит. Тот устоял и как заведённый рвётся его достать, нанося шторм выпадов. Даль’Кир прыгнул назад, вобрал остатки магических сил, и мыслью превратив их в горячее пламя, высвободил в скарагга. Доспех объялся плащом огня, кожа задымилась и воссмердела, а визжащий скарагг грохнулся на землю, став кататься и агонизировать, пока его не оттащили соплеменники и не содрали с него раскалённый доспех.

Штеппфана едва не вывернуло, но он сдержал себя и решил снова запеть:

- Да расточаться все враги Его и да бегут от лица Его ненавидящие Его! – воззвал Даль’Кир к молитве и скарагги покачнулись, словно тьма в их душах всколыхнулась, а благословения шамана покидают души.

Наёмники воспользовались моментом и усилили давление, их топоры запели с новой силой, щиты треснули пуще прежнего, а инквизитор продолжает нараспев читать молитвы, исторгая из скараггов чёрную магию.

Вскоре воины не выдержали – как бы они не пытались, наёмники всё равно сильнее, их броня крепче, а оружие острее. Баяррин врывается в битву, напор его сабли никто не может остановить, и скарагги уже пятятся от него, а речники идут за ним, вклиниваясь в позиции врага и выгрызая место топорами.

- Рха! – крикнул кто-то из скараггов и бросился наутёк; началась цепная реакция и спустя минуту наёмники стояли одним посреди покрова тел, смотря на то, как враг драпает.

- Прорвались! – рассмеялся баяррин.

- Не время радоваться! – кричит Штеппфан, держась за горло и сдерживая приступ тошноты от нестерпимой вони и картины боя. – Маяк!

Инквизитор потянул себя вперёд, а за ним бросились и наёмники. Он бежит как можно быстрее, ему кажется, что летит. Но на самом деле неровной линией он тащит себя через ущелье, за которым открывается пейзаж простора – большое серое поле, покрытое низкой пожелтевшей травой, среди которой раскиданы камни, тут и там проросли голые страшные кустарники.

Крепость же уже не кажется такой далёкой, теперь видно, что её окружает высокий частокол, у подножья которого насыпь, утыканная кольями; у ворот рваные стяги – змей на фоне восьмистрельной звезды и лука, а на башнях суетятся дозорные.

Штеппфан смог добежать до вполне нормального открытого участка.