Во имя порядка: на закате древней эпохи

Незнамо, как совладаем, - тут же баяррин сам себя взбодрил. – Ничё, ещё не в таких бедах бывали! Аще положим их здесьма иль же сложим буйны головы!

В этот момент за спиной наёмников воссияло облако, а затем оно стало вратами света. Спустя мгновение на траву ступили первые ряды новых воинов – закованные в пластинчатые латы, несущие двуручные волнистые мечи, потрясающие красно-зелёными перьями на шлемах. На нагрудниках пестрит тёмно-зелёная лилия на фоне алого и светло-салатового полотна.

- Фогвилльские латники-наёмники! – обрадовался Штеппфан.

– Похоже вся сотня. Зараза, как же вовремя!

- Откуда?

- Похоже чародей отправил по смежным с посохом координатам.

Мастера отдать свой меч за золото стали выстраиваться в ровный порядок. Вскоре на поле боя пришла вся сотня, замершая в ожидании приказа. Посмотрев на деревянный частокол крепости и отряд латников, Штеппфан решил воспользоваться преимуществом.

- Свяослав! – крикнул инквизитор. – Бери командование речниками. Займите их делом!

- Будет! – крикнул баяррин и махнув саблей, повёл за собой две тысячи.

– Рать – за мной!

Штеппфан отделился от группы воинов и вскоре стоял возле высокорослых латников, принявших горделивый вид и взирающих на битву. Они стоят прямо, стройно и красиво, только ряды их малость неровны.

- Командир!? – воззвал Штеппфан.

- Аннкрат Даль’Гоус к вашим услугам, - слегка поклонившись, вышел вперёд высокий воин, его доспех украшен блистающими символами инала, сочетающихся в фразу достойную благородных наёмников – «Честь и репутация».

– Мы наступаем, мессир Штеппфан?

- Да. Наша цель – вражеское поселение.

- Но как мы туда прорвёмся?

- Оставьте это мне! Ваше дело – подвести меня к стене.

- Хорошо, - Аннкрат высокого поднял посеребрённый фламберг, - вперёд фогвилльцы! Вперёд на смерть! Предки заждались нас!

Отряд двинулся медленным бегом напрямую к крепости. На пути Штеппфан кинулся к карманам из которых достал пару маленьких флаконов; в них игриво плескалась насыщенно-синяя жидкость, которая мгновенно пропала за губами инквизитора.

Штеппфан вмиг ощутил, как по телу пробежала волна воодушевления, ему показалась, будто бы он прибавил в ментальных силах и набрался мудрости. Зелье прибавления к чародейской воле позволило Штеппфану расширить возможность применения магии. Тем временем речники сцепились со скараггами. Даже издали Штеппфан слышал страшные вопли и крики, лязг клинков и треск щитов.