Во имя порядка: на закате древней эпохи

- Так шо? – спросил баяррин. – Будешь молвить про письмишко?

- Ничего же, говорю, - Штеппфан перевёл взгляд и увидел, как Джакомо допивает пиво; этот парень за пару дней успел особо заобщаться с Дижаам. Они долго и томно разговаривали о прошлом и о том, что ещё грядёт.

Их речи уже не касались торговых дел, или политики. Келеянка рассказывала о трудном детстве, об отце и о том, как потеряла мать. Джакомо в красках описывал свой жизненный путь. Обе судьбы, начавшиеся из нищеты нашли точки единения – бедное детство и воля к победе.

А затем их общение касалось самых различных тем – от ужасов тех проклятых островов до аромата кирийских вин. Для Дижаам казалось, что это первый человек, готовый её выслушать просто так, а не потому что диалог — это ключ к выгоде. Может именно этого ей не хватало? Перед ней впервые человек, который готов просто так отдать своё время, чтобы послушать её и ценит за то… что она просто есть. Для человека, всю жизнь прожившего доминантой – «всё покупается, всё продаётся и ты не нужен никому, если в тебе нет ценности», такое просто не мыслимо. Впрочем, лёгкое неверие отступает перед простым желанием, которое взывало к ней из глубины души, настаивающее на неотступности от нового знакомого.

«Я же всё также хочу наживы?» - неуверенно парирует тяге к Джакомо дама, ведь с другой стороны её сердце точит страстное желание урвать своё, доказать миру, что она тот самый зажиточный гусь, обманувший всех и вся. Она помнит, что в прошлый раз устроила ради «приза» в конце пути… тот торговый штаб Золотого Серпа до конца жизни будет приходить к ней в кошмарах.

- Что мы можем… противопоставить такой мощи? Я всё забываю спросить, сколько осталось в строю? – спросил Гарибальди.

- Сотня латников и полсотни лучников Фарнабаза с нами. Остальные же – три сотни копейщиков Фогвилля, две сотни речников и сто пятьдесят аркчан отправили в Эндерал. Их договора исчерп… да плевать на них, - выругался Штеппфан, тут же взяв себя в руки. – Пусть отправляются на родину, отдохнут.

Это уже не их битва.

- И это правильно друже, - пихнул в плечо баяррин, припав к пиву. – Теперь пусть люд страны норимской лютует супротив ордынцев.

В комнатку прошёл смуглый парень, на котором жилет поверх белой рубахи, ноги прикрыты мешковатыми штанами, уходящими в бежевые шнурованные сапоги.

- Мессир Фарнабаз, - встал инквизитор. – Вы что-то хотели?

- Да. Мы прибыли в Арктвенд, - сухо сообщил флотоводец.

- Тогда, - Штеппфан поднялся.