Во имя порядка: на закате древней эпохи

– Я, как уполномоченное лицо, имею право привлекать на контрактной основе…

- Проще парень, - оборвал его капитан, отпив из бутылки. – Не будь попугаем старого Флинта.

- Нам нужны ваши корабли. Скоро сюда прибудет один противник с юга, чтобы сжечь остров. Вы прикрываете гавань обстрелом и держите её, а потом вытаскиваете нас.

- Без вопросов. Ты только цену назови.

- Сейчас – сто эндеральских лир серебром, а по прибытию в Нерим, ещё десять золотых. И плюс к этому я могу поговорить с Ост-Эндеральской, чтобы вас приняли в каперы.

- Да ты сущий кок на раздаче! – обрадовался Блай и протянул Даль’Киру бутылку рома. – Давай, выпей за нашу сделку!

Штеппфан аккуратно взял стекляшку и приложил горлышко к губам. Смрад крепкого алкоголя кое-как не выбил слёзы, жар растёкся по груди, и инквизитор одёрнул от себя бутылку, чуя что его прожигает изнутри.

- Наш мужик!

- Кстати, а что там у Джакомо и Дижаам? – спросил Фарнабаз. – Больно они липнут друг к другу?

- Не знаю, - выдавил из себя Штеппфан, лихорадочно ища закуску.

– Даже куда они удалились и знать не хочу. Моё горло, - схватился за шею инквизитор.

Если бы Джакомо видел, то как прикрываясь законом Штеппфан договорился с пиратом и даже напился, то был бы весьма удивлён и до конца жизни напоминал бы об этом. Но сейчас он далеко от крепости, причём невообразимо. Наткнувшись на местного ротного чародея, Дижаам упросила того отправить их в руины Штормвенда и тот естественно помог за пару звенящих монет людям, желавшим увидеть призрак прошлого.

- Джакомо, - ошарашенно обратилась килеянка. – Сколько же тут людей жило? – её глаза полны и страха, и скрытой боли одновременно, взгляд касается взъерошенных руин, почерневших фундаментов.

Сердце девушки какой раз за последние дни сжимается от душевной боли? Её пробирает ползучий холодный страх от одного вида разрушенных, сломленных и покосившихся массивных стен, разрушенных домов, среди которых играли когда-то дети, разбитых улочек, поросших травой, груд камней, бывших раньше городом.

Морозный ветер, завывающий леденящим кровь воем, вкупе с ледяным дождём только сильнее давит на эмоции. Дижаам отвернулась бы от картины горя многих, но куда не глянь везде сердце терзает вид разрушения. Ведь тут раньше кипела жизнь, а теперь царствует смерть и запустение. Дижаам показалось, что до её уха долетел призрак детского смеха, голоса и звуки молотков. Ещё никогда перед ней не открывалось столь завораживающее и печальное зрелище.