Изорванное знамя

Тотёосо приостановился лишь перед Дуноко, оказавшимся у него на пути. Он посмотрел, как будто бы сквозь него, не выронив ни слова. За него говорило его дыхание – Тотёосо дышал глубоко, будто бы стараясь сконцентрироваться и избавиться от негативных мыслей. Так, Уромати стоял перед Дуноко, даже не глядя на него – но стражник чувствовал, как кипит кровь его командира и как тот сейчас зол. Он хотел противиться ему, но боялся, понимая, что Тотёосо не так просто стал человеком высшего военного чина при дворе Муцэтаки, и глубоко уважал его, хотя многое считал абсолютно неверным.

В конце концов, Дуноко печально выдохнул и отступил в сторону, опустив глаза.

- Сакэдзидо, прости, что иного выхода у нас нет, - Тотёосо поклонился перед укушенным и обнажил клинок. Умирающий воин даже перестал скулить от боли – он смотрел на оружие своего командира, направленное прямо на него. Он уже не мог выдавить из себя ни единого слова, и лишь жалобно мычал. Пот струями стекал по его лицу.

Еще мгновенье, и послышался хруст, в окружающей тишине мучительно раздававшийся в ушах.

Пронзающий плоть клинок прошел прямо сквозь сердце Сакэдзидо и остановился, уперевшись в ребро со стороны спины. Укушенный более не издавал ни единого стона, ни единого вздоха – а дрожащие конечности навечно замерли.

Он испустил дух.

Стерев с меча кровь тряпкой, Тотёосо вернул его в ножны и поклонился перед Сакэдзидо, как бы отдавая почтение умершему. Обернувшись, он увидел бледное множество разочарованных пар глаз, молча уставившихся на него.

Воины явно выглядели подавленными – их взгляды словно бы говорили, что Тотёосо предал их доверие и теперь они боятся за себя куда больше, ведь если кто-то из них окажется обузой – командующий без колебаний расправится с ним. Тотёосо смотрел на них, как бы проходя взглядом по каждому из воинов, не задерживая внимание на ком-то одном, но подмечая каждую эмоцию, выступающую на лице любого из них. Кое-кто, впрочем, был даже солидарен с его взглядами – трое стражников выражали в своих лицах понимание и согласие.

Тотёосо хмыкнул и подошел к господам, уместившимся на соломенных плащах стражей, и зябко, молчаливо следящих за действом.

- Прошу меня простить, за то, что вам пришлось быть свидетелями сего неприятного события, - негромко сказал Уромати Тотёосо, приклонился перед господами Муцэтаки. Он как-то вопросительно посмотрел на Ленео, но ответа не последовало.