Хроники Белого Ворона-4: ИДЁМ НА ВОСТОК

Стоящий рядом в позе «я успокаиваю начальство» секретарь, завидев нас, поспешно начал что-то говорить. «Куратор» злобно уставился на барона:

− Вы Владимир Воронов? Почему не предъявили удостоверение лич...

− Ты кто? – мрачно и слегка брезгливо перебил его барон.

Так. Режим «сёгун» включён!

− П... ф... вы что, письма не читали?!

− Я не умею читать, − с той же интонацией выдал Вова.

Оба «лица» впали в некоторый ступор. Я начала тихо, но неудержимо ржать.

Со стороны мы, должно быть, выглядели как двое психических.

Ещё и верхами.

Старший несколько раз открыл и закрыл рот, схватил свою папку – и это, видимо, вернуло ему душевное равновесие:

− Вот перечень мероприятий, − он раздражённо кинул папку на наш край стола, − которые вы должны выполнить с целью обеспечения безопасности Восточного К...

− На х*й иди! – Вова слегка наклонился в седле. Чёрная фигура на чёрном жеребце, нависающая над столом, вызывала неприятную ассоциацию с готовой вот-вот оборваться скалой. Барон ткнул пальцем в секретаря, − Ты! Передашь наверх, чтобы я этого урода больше тут не видел! Пусть пришлют адекватного человека – иначе мирный договор с Восточным Княжеством будет расторгнут! – развернул коня и поехал из круга.

Я, естественно, ехала за ним. Вслед нам что-то кричали. Пофиг.

Мы там себе книжек навыбирали для библиотеки, надо забрать.

У рамки портала разыгрывающуюся сцену флегматично наблюдал дежуривший с этой стороны стражник. Наш стражник, с белым вороном на груди. Я слегка притормозила:

− Папку со стола возьмёшь – принеси к книжной лавке, хорошо?

− Сделаю, матушка кельда!

Парень догнал нас буквально через минуту:

− Господин барон! Госпожа баронесса! Погодите!

Вова всё ещё хмуро обернулся:

− Что случилось?

− Папочку госпожа велела забрать!

Барон взял папку – нет, даже планшетку с шевелящимися от ветерка прижатыми зажимом листочками – и с недоумением уставился на меня.

− А что? Зато князю чёткие предъявы кинешь, а не просто так: «чё за дела?»

− Тоже верно!

Нет, «чё за дела?» в письме тоже было.

В длинном, гневном письме, с которым в тот же вечер умчались аж трое почтовых княжеских голубей. В одно послание всё баронское возмущение не влезало – слишком тяжёлым получалось, даже на папиросной бумаге. Там ещё много всяких вопросов было, начиная с самых общих, типа: «Вы там не ох*ели ли все?» и заканчивая конкретными: «Может, мне вместо Борай-хана приехать и поговорить там с вами за жизнь?»

И это была следующая фигура нашего политического танца.