Арик

Его крик замер на половине, ведь в его мозг снова поступили видения. Раскаты света, пепел на земле и стенания оборванных людей.

А следом он увидел её. Сибил сидела за небольшим деревянным столом. Её вечно живые, горящие глаза, очерченные чёрными ресницами смотрели нежно и блестели, будто мягкий мрамор. Её тонкие патрицианские губы будто бы винили Арика своей нежностью и непринужденностью. Взгляд Сибил поднялся на него.

- Позаботься о ней, - сказала она так ясно, будто действительно была жива. – О нашей Оре.

Рука мужчины потянулась к ней – миниатюрной птице из далекого счастливого прошлого.

Однако за её спиной уже стояла чёрная фигура. Огромное механическое создание, блестящее глянцевыми шестернями, ревущее заспинным мотором, сжимающее в руках огромную цепную пилу и полыхающую нимбом из жженой нефти. Её плечи расправились, руки поднялись и до того, как Арик успел моргнуть, нежное тело Сибил разорвало на две части громадным инструментом убийства, размером большим, чем была сама женщина. Её глаза и лицо, будто ткань зажевало внутрь страшного инструмента из кровожадных зубьев и лязгающих цепей. Её губы треснули будто фарфор и разбились на тысячу осколков. Тогда разящие разряды энергии снова ударили Арика.

Потусторонняя молния заставила каждую нервную клетку в теле вдовца сжаться, но на лице кружащего в бездне мужчины не было больше ничего, кроме боли и ненависти. Его тело стегали разряды грома и куски затвердевшей нуль-материи, а он несся в никуда, навстречу к своей гибели, но его душу терзало лишь одно желание.

Не было ни сожаления, ни сомнения, ни покаяния. Лишь жажда мести, лишь ненависть и тяжесть. Арик набрал в свои огромные легкие заряженный эфир и закричал.

- Иргаха-а-ад!

И подобно тому, как ночная мошкара слетается на свет, на мужской крик слетелись разноцветные молнии. Они пробили его грудь, разорвали его тело, но не его дух. Подобно стае гиен, разряды носились вокруг человека и каждая желала отломить себе кусок повкуснее, однако у Арика были иные планы. Голыми руками схватив живой огонь, он начал душить сами молнии, а они жгли его тело невыносимой болью и тогда сквозь сжатые зубы он зарычал, сдавив в своих руках саму боль, саму смерть.

И мир вокруг вспыхнул пламенем, внизу показался город размером в страну, горящий мрачными белыми огнями, колонны идущих в бой шагоходов и люди, стоящие на грани между животным и человеком.

Камень. Пепел. Черепа. Земля мягкая от перетертых костей. Громкое падение. На миг взор Арика сковала тьма.