Шёпот в ночи

 – Ни хрена нет… кожа да кости, мать его!

– Коли тебе не нравится мясо, так сходи, поищи другое! – зло ответил третий, встав с поваленного дуба. – Я те так скажу, браток, нам еще повезло, что мы так питаемся.

– Это заслуга того засранного фермера, – подхватил второй, снимая с прутика мясо и заглатывая его целиком: кости при этом тихонько прохрустели.

– Если бы не ферма, – продолжил он, – померли бы с голоду.

– Говорю вам, Эрд не зря нас кинул! – продолжал стенания скальный тролль.

– Хрен с этим предателем! – тролль, которого звали Криторт подошел к одной из сумок и сунул в нее свою плешивую голову. – Мы его все равно рано или поздно отыщем! А пока будь уверен… лучше места он не нашел бы. Погляди по сторонам! Лес наш, ферма недалеко, сюда никто не жалует.

Эрик хотел обойти троллей, но не заметил, как допустил глупейшую ошибку, не свойственную воинам с его опытом.

Он забыл об остром слухе скальных троллей, и ненароком наступил на сухую веточку. Тихий, едва уловимый хруст не мог потревожить ни утопца, ни кикимору, ни лешего, – да даже грифон не стал бы тратить время на то, чтобы проверить, кто к нему приближается. Но, к несчастью для паладина, тролли не относились к вышеуказанным, и были крайне осторожны.

Они переглянулись.

Эрик пригнулся, двинулся влево. Криторт заметил движение и направился к кустарникам. Его огромная длань с невероятной скоростью сдавливала кусты, отбрасывала замшелые камни. Эрик увернулся от первых трех атак, но, в конце концов, удар пришлось встретить.

Острие клинка вонзилось в ладонь монстра, тот завыл мерзким, дурным голосом.

– Кто ты, мать твою?! – рявкнул один из них, схватив Эрика за подол плаща.

Паладин потянул плащ – тщетно. Тролль взялся за него мертвой хваткой. Пока Криторт исследовал полученную рану, третий быстро пристроился к Эрику сзади и стукнул его по голове грубо вырезанным черпаком.

Его ноги подкосились. Веки, словно залитые чугуном, закрылись, сознание покинуло его.

Он упал.

5

Грязная ругань, откликающаяся в глубине пещеры эхом, разбудила Эрика.

Паладин лежал рядом со всяким тряпьем.