Мечник

То, что я передавал тебе все эти годы. Ты... Как ты думаешь, сколько мне лет?

 –  Одно время я думал, что никак не меньше пятиста, а теперь...

 –  Мне шестьсот четыре года, мальчик. Не больше, и не меньше. 

 –  Но как, как возможно такое? Одни считали вас божеством, другие –  отродьем, продавшим душу демонам, третьи –  почитали за духа-защитника. Что из этого правда, а что –  вымысел? Вот вы, а вот ваша кровь на моих руках!

 –  Искусство. Это оно поддерживало меня все эти годы.

Случилось так, что я стал его избранником. Воплощением воинского Исскуства, сосредоточием умения сражаться на мечах. Наверное, меня можно было бы назвать богом Меча. Но это не так, я всего лишь сосуд, временное хранилище Искусства. Но вся сила моя –  это бессмертие, да владение клинком в совершенстве. Да еще вот этот Меч...

 –  Разве этого мало?

 –  Этого для меня оказалось даже слишком много! Поначалу, я вел себя как ребенок. Захватывал города, свергал правителей.

Потом остепенился. Меняя имена и обличья, становился героем сотен войн и тысяч турниров. А потом... Потом слава и золото утратили для меня свой блеск. Я устал, устал от жизни.

 –  Разве такое бывает?

 –  Уж поверь моему опыту. Вон, и Алонсо тебе может подтвердить, - Мечник кивнул в сторону клоуна, испуганно жавшегося к стене. –  И тогда я решил избавиться от него, от Искусства.

 –  Как?

 –  Передать его другим. Это как энергия, как сила.

Получая ее, даже самый неловкий и никудышный боец может стать умелым воином. Ну а если у человека талант, то он...

 –  ...становится героем! Так вот зачем вам нужны были ученики!

 –  По каплям, по крупицам выдавливал я из себя Искусство, отдавая его своим ученикам. Кто-то брал меньше, кто-то больше. Ты...  –  Мечник закашлялся, и кровь с новой силой хлынула из пробитой груди, - Ты забрал почти все, что у меня было, а это большая часть из того, что я получил, став Избранным.

Даже Меч признал тебя.

 –  И что это значит?

 –  Посмотри, посмотри на свое плечо. Перед тем, как пропустить твой удар, я рассек его до самой кости.

   Юноша провел пальцем по разрубленной рубахе. Края ткани были сильно пропитаны кровью, но на коже не было ни царапинки.

 –  Твоя рана исцелилась. Теперь –  ты сосуд! Искусство живет в тебе. Так уж заведено, что оно не может просто быть.