Время для героев

Вся кожа на правой стороне лица, представляла их себя один сплошной рубец давно зажившего ожога.

- Я найду Бьерна и покараю его, как того требует честь и воля предков. Клянусь тебе в этом своей жизнью, Эрик Рыжий, конунг севера! – В знак принятия клятвы, что приносили воины перед своей первой битвой, Эрик возложил правую руку на плечо юноши и склонил голову.

- Твои слова услышали я, дружина и сам Крон. Да будет так. Ты будешь первым, кто сойдет на берег этих земель. И пусть воля Крона ведет тебя! – гребцы, не отрываясь от своей работы, одобрительно заухали, подбадривая молодого избранника Крона.

Таков был обычай – первый сошедший на берег всегда привлекал внимание покровителя всех воинов севера и в поисках славы и добычи мог вознестись в твердыню героев, встретив свою смерть на поле боя.

Юноша вернулся на свой пост и к закату увидел то, что высматривал весь день. Небольшой каменный замок нависал над водами реки. От причала, разместившегося на речном берегу, вела широкая дорога, основательно утоптанная ногами людей и колесами повозок.

Видимо, здесь когда-то стояли два - три корабля, но сейчас причалы были пусты.

Сняв с пояса массивный рог, Энки, по прозвищу Весельчак, извлек из него протяжный глухой сигнал. Повинуясь ему, на всех боевых кораблях тут же начали снимать паруса и опускать мачты. Дружина готовилась к высадке и неизбежной схватке.

* * *

Ворон покинул драккар и вновь взмыл в небо. Под ним разворачивалась картина битвы первой из многих, что словно прибой захлестнут эти земли в ближайшее время.

Северяне построили полдюжины драккаров в ровный ряд и по команде ударив веслами, ринулись на берег.

На стенах замка, увенчанных гербовыми благами барона Фогвуда, поднялась паника и суета. Властные окрики командиров быстро навели порядок и вдоль зубцов крепостной стены побежали огоньки факелов. Воины барона занимали свои места, готовясь дать отпор пришедшим за их жизнями северянам.

Драккары с треском ударили носами в дерево причала, безжалостно сокрушая все на своем пути. Рисунки, нанесенные на бортовые щиты кораблей, вспыхнули серебристым маревом.

С самого большого корабля с воинственным кличем спрыгнул юноша. Из одежды на нем сейчас оставалась лишь набедренная повязка. Все тело молодого берсерка покрывали старые шрамы и причудливый рисунок, нанесенный синей краской.

Ворон никогда не видел океан, скованный великими льдами, но даже так, он сумел различить очертания ледяных глыб и бескрайние воды, переливавшиеся на коже молодого воина.