Охота на волков (Белый волчонок - 4)

И мне с огромным трудом удается оценить ее большие голубые глаза и блестящие шелком на солнце сине-черные волосы, стянутые в тугой высокий хвост. Кукольное личико искажается в усмешке и я сглатываю.

Ну хоть длинные ноги прикрыты джинсами. Удара в виде юбки я бы точно не выдержал и сдался бы без боя. Я смотрю на это чудесное создание и думаю... Пытаюсь думать о чуть не оторванной демонами ноге Богдана. О красных труселях константинопольской злой бабки Бакии.

Яркие образы помогают обрести способность дышать.

И это я еще переживал о честности и благородстве? Внутри поднимается легкое раздражение, отгоняя возбуждение. Теперь мои мысли о том, чтобы ее нагнуть приобретают нужное направление.

Пожалуй, фантазии о мородобитии придется отложить. Как ее, хм, бить вообще? В смысле побороть. В смысле победить. Тьфу! Соберись, Игорек.

Девушка, игриво мотнув головой так, что ее хвост описывает дугу и бьет ее по плечу, делает шаг ко мне. И, не отводя прекрасных глаз, призывает силу. Я не вижу воплощения покровителя рода, только плотные потоки, закручивающиеся вокруг нее.

Их скорость нарастает, поднимая в воздух пыль из под ног. На полигоне земля частично присыпана мельчайшим песком, частично чахлыми сорняками, отчаянно сражающимися за жизнь в вечной зоне боевых действий.

Ее силуэт вздрагивает в этой локальной песчаной буре и бросается ко мне. Увидеть движение я не успеваю. Красотка словно телепортируется и в меня бьет силой, сбивая с ног.

Меня тащит по земле, вырывая длинную борозду и присыпает несчастными одуванчиками, которые тут же забиваются в распахнутый рот.

Отплевываюсь от неожиданного угощения и перекатываюсь, уходя из под следующего удара.

— Тебя как зовут хоть? — кричу в бурю, соображая как ее завалить, победить в смысле.

Вместо ответа земля подо мной содрогается и поднимается холмом, очень смахивающим на могильный. Оправдывая мои догадки, холм разлетается мокрыми холодными комьями, я проваливаюсь вниз и земля стремится обратно, погребая меня.

Твою ж мать, девица! Заживо меня еще не хоронили. Я тороплюсь прикрыть лицо и закрываю глаза, чувствуя нарастающее давление. Все звуки резко пропадают, земля забивается в уши, а в нос ударяет тяжелый запах грунта.

На миг я даже забываю про силу. Просто охреневаю и давлю панику. Бурлящее в крови проклятие вызывает злость, а за ней отзывается и дар. Я уплотняю силу перед собой и выталкиваю вверх, выбивая толстый слой земли, под которым меня утрамбовали.