Шпага, честь и любовь

С походным баулом скромная супружеская чета Линдросов поднялась на борт «Ламбрийской звезды», получив крохотную каюту на двоих.

Алекс представил, как завидовал и ревновал бы Терон, узнав о таком размещении.

— Вы же благородный синьор и не воспользуетесь случаем? — предупредила спутника Иана.

Тей заверил в почтении и скромности, а сам невольно задался вопросом — как толковать её слова, буквально или наоборот? Женщины, если верить рассказам легионеров, когда говорят «нет», имеют в виду «да». Либо «да», но не сейчас.

Скорее всего, ни один мужчина до конца не поймёт и не предскажет женские поступки, каким бы благородным происхождением не отличался и каких бы цветов плащ не носил.

Глава 12

Глава двенадцатая

Рыжий поклонник Ианы подвергался испытаниям в меньшей степени. В то время, когда «Ламбрийская звезда» углублялась в бурлящие океанские просторы, Терон покачивался на роскошном диване кареты, катящейся с западного побережья к Леонидии.

Формально он получил приказ охранять Еву Эрланд, пресекать поползновения к побегу и самоубийству.

По сути — не допустить её захват гвардейцами герцога, оставшимися в живых и мечтающими заодно «случайно» прикончить виновников смерти их товарищей. А по содержанию схлопотал массу насмешек, что не трясётся в седле и не прикрывает конвой с воздуха, часами любуясь на женские прелести. К счастью, сеньоры чувствовали ту грань, за которую лучше не заходить, доводя пикировку до дуэли, к тому же тей Ториус категорически запретил ввязываться в поединки и прочие безрассудства до столичных стен. Там — хоть убейтесь. Завязывать же драку с отложенным продолжением никому не интересно.

Примирившись с несколько двусмысленным положением, Терон приобрёл по пути восьмиструнный музыкальный инструмент, напоминающий мандолу. Инстинктом опытного гитариста он разобрался в настройке, приспособился к непривычной форме резонатора, подобрал аккорды.

— Что предпочитаете, госпожа Ева? Героическое или романтическое?

— О любви, сеньор.

Лучше — несчастной и неразделённой.

Дважды просить не пришлось. Старинные рыцарские баллады и современные романсы, повествующие о невзгодах любви, полились рекой.

Ламбрийка не уставала удивляться. Её сопровождающий вначале показался существом крайне поверхностным. Его распирали рассуждения о чести, занимали мечты о карьере, воодушевляла лишь романтика полёта, не понятная для дамы, не относящейся к тейской касте.