Луноликий

Огонёк снова глупо таращился в пространство, губы его медленно вытягивались в блаженную улыбку.

- Как будто вытягивает нутро… Понимаете, он человеческое ество тянет через соломинку. По чуть-чуть, по капельке. А если не дергать Огонька, то еще быстрее. Скоро все вытянет, ничего не останется.

- Умрёт? – встревожился Звягло.

Мальчик задумался, подбирая слова:

- Тело останется жить. Но внутри будет пусто.

- Этому можно помешать?- деловито осведомился Жало.

- Думаю, да. Если уйти далеко, соломинка не дотянется…

На комнату обрушилась тишина.

Огонёк закрыл глаза и принялся покачиваться. Дадар засопел и саданул его в брюхо, тот, охнув, согнулся пополам. Из глаз брызнули слезы, рожа покраснела.

- Ты чего, а? – засипел Огонёк, пытаясь вдохнуть.

- Потом спасибо скажешь, - буркнул вожак. – Давай, ребята, шевелите его, нельзя, чтобы монахи… выпили его. Вдруг узнают о нас все, что знает он?... Нам нужно дотянуть до утра.

Юль стояла, закусив губу.

- Если нам дадут дожить до утра…

За окном раздалась тяжелая поступь.

Прежде всего сработали рефлексы. Дадар протянул лапу к трем чадящим на лавке свечам и сгрёб их в ладонь.

В полной тьме и тишине, где даже дышать все забыли, и даже Огонёк перестал судорожно шлепать губами, было слышно, как ночные гости остановились.

- Кузнецы, - прошептал еле слышно Жало. – В полном боевом.

- Разбойник Дадар и его шайка, - прозвучало за дверью, - можете идти на все четыре стороны. Вам даже заплатят. Оставьте луноликого, забирайте деньги и уходите.

Дадар помолчал.

Затем открыл рот.

- Я бы не спешил, мой смиренный брат, - прервал разбойника мягкий улыбчивый голос. Юль почувствовала как затрепетал, услыхав этот голос, Огонёк. – Луноликого ждут в монастыре, где продолжат должное учение.

На улице началось движение. Скрипели многострелы, глухо звенела сталь клинков, покидающих ножны. Вдалеке кто-то из монахов заблеял боевую молитву. Голос менял тембр, странным образом действуя на тело. Разбойники почувствовали сначала слабость, навалившуюся на них, а потом, когда тембр поменялся, задрожали руки.

У Дадара выпали из ослабевших пальцев свечи и покатились в темноте по комнатушке.

- Долетались, пташки, - с тоской обронил Звягло.

Голос монаха все больше нарастал, заполняя собой всю улицу, втискиваясь через окна в дома…

- Интересно.

Разбойники подпрыгнули от неожиданности. Голос луноликого снял наваждение, как будто водой кто плеснул на грязный стол, сметая все без остатку.

- Интересно, - повторил мальчишка.