Ловчий 1.

В отражении воды на меня смотрело молодое, лет тридцать с хвостиком, лицо. Твою мать! Не… То, что помолодел на несколько лет — это хорошо, но рожа совсем не моя. Моя попроще была, а этому парняге, хоть щас в рекламе шампуня сниматься можно. На артиста какого-то похож, или певца. Видать совсем чердак поехал… Очевидно, казнь на электрическом стуле вредна для психического здоровья.Мы вышли на оживленную площадь, обрамленную рыночными лавчонками. Босые ноги ступали по теплой брусчатке. Разношерстный люд галдел и прогуливался между торговых рядов.

Кого-тут только не было, начиная с оборванцев воришек и заскорузлых крестьян и заканчивая высокородными мужами в цветастых, как у Киркорова нарядах, только без перьев.Впереди выросла площадка, окруженная плотным кольцом горожан. Мы протиснулись сквозь живой барьер и вышли к деревянному помосту, утыканному потемневшими столбами. К столбам прикованы люди. Большинство в лохмотьях, как у меня, но есть и в боевых доспехах, только без оружия. Наверное, пленные воины. Черт! Это же невольничий рынок, точнее невольничья лавка.Рябой пристегнул меня ржавым замком к цепи, свисающей со столба, и отошел в тень деревянного навеса. Там, сидя за массивным столом, сколоченным из затертых до блеска досок, сидела местная “братва” и играла в кости. Работорговцы больше были похоже на разбойников: лица в шрамах, их потасканная и замызганная одежда была — нечто средним между нарядом средневекового скитальца и доспехов воина-бродяги. Они оживленно галдели, выкрикивали проклятия или наоборот, исторгали радостные возгласы в пылу игры. Хлопали друг друга по плечу и глушили какое-то пойло из кожаных бурдюков. С каждым новым глотком выкрики становились громче, а хохот заразительней.Я осмотрелся. Справа от меня прикован престарелый мужик. В его потрепанной одежде угадывался наряд воина. Колкий непокорный взгляд голубых выцветших глаз и подбородок, словно вырубленный из камня, свидетельствовали о том, что дядя не простой. Воин, как минимум, а может, вообще атаман какой, или как тут командиров называют? Не знаю…Слева от меня на цепи томилась фигуристая деваха. Лицо спокойное, платье из простенького сукна, но ладное. Ведет себя так, будто не в первый раз продается. Сразу видно, что не в бою и набегах захваченная, а потомственная рабыня. Возле нее “зрителей” собралось больше чем у всех рабов вместе взятых. Каждый норовил пощупать товар сальными ручками: достаточны ли тугие ягодицы, не слишком ли большая грудь.