Ловчий 1.

Чванливые покупатели подходили к нам больше поглазеть. По местным меркам раб, наверное, стоит, безумно дорого. Как тачка у нас. Мы ходим по автосалону, трогаем машины, но так ничего и не покупаем. И здесь также.Несколько раз меня ощупывал какой-нибудь извращенец-старикашка. Тыкал в мышцы и пытался разжать челюсть. Я еле сдерживался, чтобы не откусить ему скрюченные пальцы, ведь за такое раба могут казнить.Абсурдность происходящего дарила призрачную надежду, что это все сон. Но с каждой минутой я убеждался, что не сплю.

При сновидениях воспоминания отсутствуют, человек находится только в настоящем. Но я помню все, свою жизнь, казнь, значит, это не сон?.. Щипать себя бесполезно — сознание помнит это ощущение и повторит боль даже во сне. Говорят, что во сне невозможно разглядеть свои руки, они будут расплываться. Я вытянул вперед ладони: сеточка папиллярных линий розовая, без мозолей, пальцы гладкие, ровные, будто у пианиста. Странно… Кто я есть в этой жизни? Явно не крестьянин.Итак, последнее, что помню — это удар молнии. Разряд поджарил меня одновременно с мощным ударом тока. Такой трэшак выкинул из моего тела сознание (или душу, или сгусток ментальности, или квинтэссенцию бытия, мать ее). Душа не может существовать без тела, наверное… И ее подхватил некий поток мироздания и воткнул в первое попавшееся тельце в параллельном или еще каком-нибудь гребанном мире. Логично? Не очень?.. А пофиг… Будем считать, что так и было. Какая разница, как? Главное, что потом? Вернее, что делать сейчас?!Тело мне досталось не ахти. Морда смазливая, а стати викинга нет. Рост, примерно, прежний остался, метр восемьдесят или около того. Плечи чуть поуже стали, и руки потоньше, но не как у хлюпика. Скорее как у легкоатлета или паркурщика. Мышцы хоть и не дутые но, тугие. Осанка справная, и ноги не кривые, что еще мужику надо? Пардон, парню…Пузан в расшитом золотом камзоле приблизился к невольникам. Кинул беглый взгляд на рабов и сразу подошел к пленному бойцу справа от меня. Бывалый воин сверлил купца взглядом, но молчал. А тот постучал по его “каменной” груди и крикнул визгливым голоском:— Чей товар?Из “игрального клуба” выдвинулся сутулый сухонький мужичок с лицом алкаша.— Мой раб! — прошамкал он. Как и положено заправскому алкашу, у него не хватало несколько передних зубов.Вот блин, бич бичом, а рабами торгует…— Сколько просишь? — спросил пузан, небрежно махнув на воина.— Сто золотых, — не моргнув ответил работорговец.