Поля Крови

Но слов взял всё тот же Клинок, словно принимая на себя опасность спора с королём:

— Вы думаете, что они идут к центру королевства, ваше величество? Эти планы легко сломать. Нужно лишь разобраться сначала с этими хитрецами, а затем уже развернуть наши силы на Фулгуран. Отправить гонцов. Пусть крепости юга закрывают ворота, а армия столицы сворачивает в сторону. Так нам хватит сил перекрыть все дороги, все тропы в лесу и тогда...

Король Лавой покачал головой:

— Нет. Если мы сделаем так, то никто не даст гарантии, что реольцы не сумеют взять Фулгуран.

Проверять, верна ли древняя легенда о разрушении Хранителей, я не собираюсь. Не при моём правлении. Реольцы хотят использовать нашу кровь, чтобы сделать сильней своих древних? Чем я хуже? Я использую их древних, чтобы сделать сильней наших. Пусть они сами несут свою кровь в мою ловушку. А там мы уже поглядим, правда или нет, что слитая кровь позволит перешагнуть предел.

***

— Строиться! Строиться! Строиться!

Я с трудом продрал глаза. Вот тебе и пожертвовал частью сна ради тренировки.

За пологом шатра тьма тёмная. Только-только над горизонтом появилась алая полоска приближающегося рассвета.

А рёв Глебола не унимался:

— Живей!

Выстраивались мы на окраине лагеря. Идары впереди, солдаты безликой серой толпой сзади. Если среди них и был порядок, то лишь притворный.

Народу здесь оказалось прилично. Вчера я как-то не успел оценить, сколько людей можно распихать по такому количеству шатров. Теперь, когда они все носились между шатрами, сумел. Много.

И наш Глебол здесь не более чем мелкий идар на побегушках. Пусть и Великий паладин меча, но лишь побочная ветвь Великого дома. Не владетель и не наследник.

Всего лишь гаэкуджа, второй из рангов, в лагере, которым командовал даже не хоу, как я ожидал, а гонган, пятый из шести существующих в королевстве.

Правда он учёл тот спор с Адалио и заставил всех нас, бывших птенцов Кузни, принести клятву королю и принять бляхи хённамов. Позор, конечно. Но противиться указу короля желающих не нашлось.

Я оказался последним, кто, спасая детей крестьян, оставался свободным идаром, призванным под знамёна короля, как заявлял Адалио. И едва добрался до лагеря, как Глебол потащил меня к алтарю.

Сейчас сам Глебол замер с десятком таких же гаэкуджа с зелёной бляхой на поясе чуть в стороне от тех, кто, похоже, считался главными в нашем лагере.

Вперёд шагнул идар в запылённом халате, поднял над головой свиток, демонстрируя в лучах рассветного солнца королевскую печать.