Поля Крови

Сплетали в схватке мечи, высекая искры. Я чередовал Дождь и простые, грубые выплески жара души, и отчётливо ощущал, как с каждым взмаха меча, с каждым ударом сердца, у меня всё больше и больше жара души получается вложить именно в простой и незамысловатый удар.

Реолец начал пятиться, начал юлить, пытаясь ускользнуть от ударов моего меча, а не встретить его всполох своей сталью.

А затем он ошибся и я вбил ему в сердце меч. Один удар, один выплеск жара души и половина груди у него исчезла, обращённая в ничто вместе с его сердцем.

Мгновение он ещё стоял, глядел на меня, а затем завалился назад.

Я же сначала замер над его телом, глядя на покрытую льдом жуткую рану, а затем поднял взгляд на лучников.

Они попятились, но взмах моего меча и десятки призрачных мечей Дождя клинков заставили их рухнуть изломанными фигурами.

За спиной раздался полный уважения голос Кодика:

— Господин, позвольте поздравить вас. Это был очень сильный враг. Он был способен даже проявить в полной мере суть первого умения меча.

Я кивнул, не оборачиваясь. Похоже что и Кодик не видел ничего странного. Пусть так остаётся и дальше. Вытянув меч, поправил шелка убитого, прикрывая его страшную рану от чужих глаз и согласился:

— Да, я заметил. Что у тебя?

— Всё отлично, господин. Вы не зря их гоняли, заставляя отбивать стрелы Тощего. Да и новые доспехи и щиты не подвели. Никого даже не ранило.

— Отлично.

И снова я даже не обернулся.

Сейчас меня больше интересовал стремительно тающий лёд на краях раны этого идара.

И размер раны. Я, конечно, не раз слышал рассказы о великих героях, которые одним ударом могли уничтожить огромный валун, заваливший тропу. Но где те великие герои, а где я? Впрочем, то, что я вижу перед собой, лишь означает, что я всё же буду достоин своего отца, Клинка ледяной стужи. Самое малое достоин.

Нужно лишь стараться.

Но было кое-что, что интересовало меня даже больше почти исчезнувшего льда на идаре-реольце. Это та тёмная пелена, что вырывалась из меня.

Что это, будь я проклят?

Поймав себя на этом желании, я невольно хмыкнул. Глупость. Я ведь и так проклят. Сначала слабостью крови, затем кровью Оскуридо. Или сначала кровью Безымянного, а затем слабостью? Или же талантом, как говорила матушка?

Неважно.

Понять бы, что это такое.

Пока мне кажется, что ничего хорошего. Очень уж мне не понравился тёмный оттенок пелены. Учитывая, что Безымянный это как раз тени. Тени, что приходят ко мне.