Точка Зрения. Том Первый

Лезвие перевернулся на спину и уставился в потолок.

– Это аргумент, Вейл, – наемник покачал головой, на миг закрыв глаза, – мы всего лишь люди. А Саав? Боссу видней.

– В императорскую стражу набирают только лучших из лучших, – заметил самый дальний зеркальный рыцарь. – Даже если всё пойдет по плану, наши шансы не слишком велики.

– Мы могли бы попытаться убить императора еще до бала, – рассуждал Лекс, – исключив таким образом любые риски.

– Исключено, – холодно отозвался Аламид. – Вы подвергнете риску всю операцию, если что-то пойдет не так.

К тому же, у нас есть вполне четкая установка на публичность и ясность заявления.

Джошуа заинтересованно оторвался от рукописей.

– Можно ли поподробнее с этого момента? Что значит «ясность заявления» в данном контексте?

– Сейчас это не имеет значения, – отказал ледяной рыцарь. – Когда Лекс получит бумаги для своей работы, вопросы отпадут у него сами собой.

Рунолог неловко пожал плечами и снова погрузился в записи.

– К тому же, Аутвейл, у меня имеется для тебя задание, куда более привлекательное, чем император, – продолжил Аламид.

– Оно тебя устроит.

Деревянный планшет всего с двумя листками бумаги, прокатился через весь стол прямо в руки адресата. Лезвию для этого, правда, пришлось выполнить некое подобие мостика.

Уловив раздражение в голосе босса, метатель кинжалов поспешил рассмотреть бумаги. Добродушная улыбка стремительно мутировала в хищный оскал.

– Один из наших информаторов нажил себе врагов, которые смогли раскошелиться, – довольствуясь реакцией наемника, произнес Аламид.

– Сделай так, чтобы их вложения оказались напрасны.

Аутвейл коротко поклонился.

– «Занавес» пожалеет, что бросил жребий по его поводу.

Образовавшийся вакуум тишины вдребезги разрушил Игнат:

– А нам-то чё делать?

– Если в течение месяца я обнаружу, что ты не сделал ничего полезного, то разжалую тебя в слуги.

Инструкция звучала весьма доступно. Пиромант захлопал ртом, как рыба, выброшенная на берег. Возможно, быть слугой не так уж и плохо – местные одевались куда богаче него самого – но мысль о том, что все слуги подчинялись своей госпоже, не вызывала ничего, кроме головной боли.

Госпожа тут слыла одна единственная. При становлении её прислугой тихое расхищение погреба резко окажется невозможным.

– Мы закончили, – провозгласил Аламид, жестом давая понять, что желает освобождения зала.

Лезвие, как замыкающий, наконец захлопнул за собой тяжелые дубовые двери.

– И что же? – прозвучал женский голос опустошенной комнате.