Точка Зрения. Том Первый

За всё совещание она не произнесла ни слова. Могильщик волновали иные вопросы, отнюдь не те, которые касались большинства.

– Ты обещал мне, Аламид.

Ледяной рыцарь не шевелился, будто обветшалая статуя.

– Я знаю.

– Я получила письмо две недели назад. Я не имею права больше ждать.

– Обстоятельства не позволяют мне тебя отпустить, – проговорил Аламид, тяжело ворочая слова. – Дорога слишком длинна. Тебе не успеть вернуться.

– Ты давал мне слово.

Металл скреб по дереву.

– И оно остается за мной.

Но ты знаешь, что возникли слова поважнее моих, – в голосе зазвучала усталость. – После текущего дела, ты получишь свой отпуск.

Молчание. Могильщик отвернулась к окну. Вид на сады открывался воистину шикарный.

– Я действительно так там нужна?

– Полагаю, что только ты и сможешь всё сделать, – рассудил ледяной рыцарь.

Вздох. Нечасто от неё такое услышишь.

– Значит, так тому и быть.

***

В неосвещенном холле оставались двое.

– Убить императора, – протянул Лезвие, пихая Аутвейла локтем, – каково, а?

– Мы никогда не узнаем, – буркнул тот и вытер носок сапога о ковер.

Лезвие насмешливо развел руками, обходя его.

– Не веди себя как обиженный мальчишка, Вейл, – посерьезнел наемник, – эти вещи – не игра.

– Может и игра, – понизив голос, ответил метатель кинжалов, – если есть и приз. И забирать награду он выбрал почему-то его. Но почему?

Собеседник рассмеялся и хлопнул его по плечу.

– Из того, что ты рассказал мне о себе, Вейл, я могу только вывести, что как был ты вспыльчивым юнцом, так им и остался, – лицо Лезвия внезапно окаменело.

– Аламид знает, что это за шаг. Он не хочет впутывать нас, потому что не желает неисправимо марать наши руки.

Аутвейл покачал головой и зашагал прочь по коридору.

– Мои руки и так по локоть в крови, мне нечего бояться, – на ходу бросил он.

– Спустя годы ты еще поблагодаришь богов, что не отправился с Аламидом, – пробормотал Лезвие ему вслед. – Даже если у него всё получится.

Цепи глухо забренчали, выражая своё искреннее сомнение словам хозяина.

10. Танцующие Мертвецы

Аккуратные белые перья едва ли не срывало со шляпы кучера. Вечер выдался не из теплых: холодный ветер беспощадно хлестал по лицу, особенно ездока, мчавшего через Императорский проспект на роскошной, обитой золотом карете. Посудина была явно не из местных, как про себя отмечал он сам. Нечасто увидишь подобные резко-угловатые формы и пурпурный цвет.