Точка Зрения. Том Первый

Закутанный в рваный плащ пассажир невидящим взглядом провожала бесконечно тянущийся горизонт. Глубокий капюшон колыхался на холодном осеннем ветру, заставляя фигуру еще сильнее прижимать к себе руки и ноги. Её согревала лишь мысль о том, что длительный путь подходил к концу. Ведь неподалеку уже показались прутья ворот в имение Пратервейн.

Селянин одернул поводья, с заминкой останавливаясь. Оглядываясь на попутчика, он выжидающе молчал. Пассажир спрыгнул в грязь, разбрызгивая комки сырой земли. Натянув капюшон поглубже, незнакомка устремилась к воротам.

– Странный нынче народ пошел, – пробормотал он вслед молчаливому попутчику.

Рваный плащ Могильщик колыхался на ветру, оттягивая хозяйку прочь от имения. Колдунья не обращала внимания. Перед ней возвышалось место, всплывающее в памяти всю жизнь. Имение Пратервейн.

Старинные прутья ворот будто неприветливо жались друг к другу, завидев гостью. Негостеприимно там покоился и замок, надежно охраняющий спокойствие обитателей поместья.

– Здесь нищим не подают, уходите!

Могильщик медленно высунула руку из-под шероховатого плаща, доставая потертый конверт и протягивая сквозь прутья.

– Возьми, – приказала она, пытаясь унять задрожавшие пальцы.

Служанка, недоумевая, воззрилась на предмет и отстранилась.

– Ничего я брать у тебя не буду и давать тебе не стану ничего, – раздраженно проговорила женщина.

Колдунья одернула руку, вынимая её из-за прутьев. Сделав шаг назад, она вздернула кисть и обрушила ребром ладони прямо на замок. На мгновение можно было заметить, что руку обхватила костяная конечность кого-то еще.

Зазвенел металл, и замок с хлюпаньем упал в грязь. Могильщик толкнула скрипучие ворота с такой силой, что те распахнулись настежь, едва не задевая ошеломленную служанку. Дожидаться приглашения колдунья Бездны не стала и вступила на выложенную камнем тропу.

– Я позову сторожа! – испуганно попятилась служанка.

К счастью, Могильщик так и не успела придумать как с ней расправиться – из-за кустов сирени в их сторону заковыляла сгорбившаяся старушка. Морщины не оставили на её лице ни единого свободного местечка.

– Нира, Нира! – кряхтя, окликнула она. – Это я отправляла письмо! Это, должно быть, гости…

На лице старухи отразилось горькое недоумение, стоило ей оглядеть Могильщик с ног до головы.