Царетворец. Волчий пастырь. Книга четвертая

Мы двигаемся в опасное место, в Мессене средоточие Стужи, для тебя это приговор.

Мы по-прежнему переговаривались на ходу - я шел быстро, а она семенила рядом бегом, потому что не выдерживала моего темпа.

- Это ты не говори ерунды! - совсем неожиданно голос баронессы вдруг обрел незнакомую мне раньше силу.

Надо же, как мы заговорили - на ходу поймал я взгляд баронессы. Звонко, громко - так и до владения Голосом недалеко. Откуда только это у нее - рожденной в третьем сословии?

- Мне страшно, я ничего не понимаю, так что я пойду с тобой и точка! - ничуть не смутилась Филиппа.

Сначала не смутилась, но под моим взглядом глаза опустила. Она была отнюдь неглупой женщиной и прекрасно увидела и поняла, что мною подобный вариант ее желаний совершенно исключается.

По моему взгляду она все прекрасно поняла, но я ее совсем недооценил - Филиппа все же, ценой жизни своего мужа, к окончанию земного пути которого я приложил руку, поднялась из третьего сословия во второе. И сейчас Фили, совершенно неожиданно для меня пользуясь возможностями приобретенных сословных привилегий, схватила меня за руку и вдруг рухнула на колени.

При этом держалась она так крепко и цепко, что несколько метров на коленях я ее просто протащил за собой. Фили же, не обращая на это внимания, начала говорить:

- Я, дева Филиппа, баронесса Бланшфор, пред лицом богов клянусь любой ценой защищать Кайдена де Рейнара, исполнять его приказы и говорить ему только правду и ничего кроме правды; клянусь сохранять боевой дух и не проявлять трусости, клянусь чтить богов и защищать веру и землю, клянусь проявлять великодушие к поверженному сопернику и признавать Кайдена ре Рейнара своим сюзереном…

Филиппа, пока я по инерции тащил ее за собой на коленях, говорила быстро-быстро и при этом довольно сбивчиво, повторяясь и намешав слова самых разных клятв.

- …именем и честью своей клянусь, - длинными ногтями Филиппа коротким жестом располосовала себе запястье.

Мешанина и малосвязанность фраз, надерганных явно из глубины памяти виденного ей на самых разных торжественных мероприятиях, вдруг стала неважна.

Истинность клятвы Фили подтверждала на крови - и на мою левую ладонь, прямо на линии усиливающей татуировки, попало несколько капель, моментально засветившись алым Сиянием.

Довольно странно - Морриган ее клятву не подтвердила; каким богам служит Филиппа, я не знаю, ведь их ответа не увидел. Но Сияние - пусть и алое, появилось, а значит клятва искренна и состоялась.