Царетворец. Волчий пастырь. Книга четвертая

Вопрос теперь только в моем согласии ее принять.

- Я принимаю твою клятву, Филиппа Бланшфор. Встань и пошли уже.

- Кайден, милый, я так тебя люблю, ты бы знал! - прежним тоном произнесла Филиппа, поднимаясь с колен и уже на бегу меня обнимая.

- Теперь я могу приказать тебе здесь остаться.

- Но ты ведь этого не сделаешь, мой лорд?

В ответ я только тяжело вздохнул.

- До Рива-дель-Рендина с нами. Дальше посмотрим, - сдержанно произнес я, переходя на бег и мысленно ругая себя за проявленное малодушие.

- Кайден, милый, не злись, - также переходя на быстрый бег, заговорила Филиппа.

- Чует мое сердце, что впереди большие неприятности. У меня оно в особняке Кастельморов даже перед твоей дуэлью так не чуяло, как сейчас.

- Рядом со мной… - начал было я.

- Рядом с тобой самое безопасное место, милый, - еще тише проговорила Филиппа, умудрившись прильнуть на бегу ко мне и сказать это почти на самое ухо. Слова ее при этом явно предназначались мне и только мне.

Советник новогородского князя Гжегож Конопка, кстати, все это время двигавшийся рядом с нами, так и не вымолвил ни слова.

Он лишь переводил удивленный взгляд то на меня, то на Филиппу. Не встревает, умный мужчина - иные советниками князя по торговле не становятся. Он, так и не произнеся ни слова, остался на берегу, сопроводив нас до марины, но остановившись в самом начале пристани. Гжегож лишь прощально помахал Филиппе, получив от нее воздушный поцелуй и последнее прощальное: «Это были прелестные выходные, друг Гжегож!»

А нет, не последнее прощальное - Филиппа, остановившись и вернувшись к нему, сорвала с себя меховое манто, повесив его Гжегожу на шею.

«Боюсь потеряю», - услышал я, как сообщила Гжегожу баронесса, резко развернувшаяся и уже бежавшая к сходням на причале.

Только сейчас, после того как она избавилась от манто я заметил, что Филиппа облачена в обтягивающий костюм для верховой езды, который - вкупе с высокими, выше колен сапогами, ей удивительно шел. До этого момента белизна шикарного манто, созданное расстегнутой молнией заманчиво-глубокое декольте и блеск бриллиантовых сережек в ее внешнем виде выходили на первый план, создавая общее впечатление.

Так что я как-то неосознанно думал и воспринимал, что Филиппа передо мной чуть ли не в вечернем наряде.

Оказалось нет, даже более того - подобный костюм, судя по фону магии, функционально не сильно отличается от артефакторного облачения авантюриста. В Империи подобное было бы невозможно, но мы уже на территории Республики.