Повелительница Зари (ОИ-1)

Та со страшным визгом и захлёбывающимся ржанием покатилась вниз, прямо под ноги набегающему Семёну. И только тогда он сообразил, что в руках у него невероятной мощности копьё. В своё время Сапфирное Сияние так и не захотело объяснить характеристики этого оружия, но последние действия сражающегося за свою жизнь хана, заставили гостя из другого мира отнестись к этому странному копью с почтением.

Вот и сейчас Загребной действовал, словно по наитию. Быстро перекинул копьё в правую руку, резкий замах, и синее древко с вибрацией понеслось в цель.

Но одновременно с этим шаман вскинул приготовленный арбалет и успел выстрелить в темноту перед собой.

Сердце у главы семейства от такого события тревожно екнуло, а в следующий момент сознание оказалось отвлечено результативным попаданием копья. Оно словно в масло вошло в серую взвесь, пробило тело татя насквозь и затем воткнулось во вздымающуюся дорогу. Зато с магической защитой произошло невероятное: она вдруг стала тёмно-стального цвета, а потом со страшным треском схлопнулась в середину.

А когда лёгкий дымок рассеялся ни от шамана, ни от его лошади не осталось ничего кроме осклизлого, кровянисто-водянистого пятна метра три в диаметре. Да и то оно довольно быстро стало впитываться в землю, так и не успев стечь по наклонной плоскости.

Обогнув пятно по дуге и на ходу выдернув копьё, Семён взлетел на гребень и окаменел от страха: его дочь лежала на дороге, а над ней с ножом склонился младший сын Виктор. Словно сквозь слой ваты, до него донеслось раздражительное увещевание:

- Да не дёргайся ты так! Сейчас распорю штанину и сделаем перевязку.

И в ответ капризное хныканье Виктории:

- Ведь видела направление выстрела, видела! А отскочить и не подумала! Вот дура!

- Кто бы спорил, - хмыкнул Виктор и оглянулся назад: - Па! С ней всё в порядке, так царапина…..

Только после этого Семён пронёсся разделяющий их десяток шагов и грохнулся в пыль на колени:

- Доця! Мармуляда! Что ты?! Куда тебя?!

Губы его тряслись, а голос прерывался, словно после марафона и Виктория больше испугалась за отца, чем за себя.

И сразу попыталась отшутиться:

- Да ничего, говорят тебе: всё в порядке. Теперь и у меня хоть один маленький шрамик будет за пять лет. А то всё братикам, да братикам достаётся.

Присмотревшись, Загребной облегчённо вздохнул сквозь сжатые от сопереживания зубы. По наружной стороне правого бедра дочери тянулся глубокий порез, оставленный скользнувшим арбалетным болтом.