Чума теней

— Это простая честность. Как они любят — спокойно ответил Олэ.

Блич рыдал навзрыд, свернувшись калачиком прямо на траве. Фейли села рядом и попыталась обнять брата. Брат грубо отодвинул её.

Бандитов, которые поначалу жалели Блича, стала уже раздражать подобная ранимость.

— Ну, будет, браток, будет! Ну, чего ты как баба ревёшь! Уже и, правда, как баба! Может, тебе юбочку надеть, плакса? — понеслось со всех сторон.

Блич срывающимся голосом ответил о себе в третьем лице, при этом выдав свою самую большую тайну — страсть к стихотворчеству.

Он заплакал вдруг по-детски, А чего стесняться? БабыПлачут, парни, дети, и не плачет только слабый!

— Э, ты чего, рифмоплёт, нас слабаками назвал?

Возмущённые бандиты забросали паренька оскорблениями, а кто-то уже собирался дать затрещину, как за Блича неожиданно вступился вожак.

— А ну быстро, подлое семя, оставили в покое парня! Вас задело, что он прав? А ведь он, мать вашу в пыточную, действительно, прав! Всё по делу сказал, хоть и стихами! Я пол жизни, с тринадцати лет в ночной армии.

И клянусь каждым зарезанным стражником, что на дело предпочёл бы взять этого мальчугана, а не вас. Он храбрее, потому что не боится быть настоящим. Вы все хорохоритесь, изображаете из себя того, кого хотели бы в вас видеть товарищи по разбою, бесстрашных парней. Но только шутка в том, что бесстрашных не бывает, а, значит, все вы, гниды, носите маски. Вы никогда не бываете настоящими, а он и сейчас и всегда настоящий, а, значит, запомните, вши и дети вшей, ему можно доверять. Вам? — никому, а ему я бы доверил что угодно. А если дело провалится, то, он, поверьте, будет рыдать ещё сильнее в руках палача, но никого не сдаст. А вы сдадите банду с потрохами, потому что остаться без маски — заплакать, зарыдать, перестать быть тем, кого из себя корчите, — для вас страшнее предательства.

Бандиты притихли, а вожак присел на корточки рядом с Бличем и положил руку на его дёргающуюся от рыданий спину.

— Браток, если что, я всегда тебя жду в свою банду. Есть возможность честно жить — забудь про меня. И только если жизнь припрёт и не оставит выхода — рад видеть. Меня зовут Виклор Волк. Эта тропинка ночной армии на мне, я отвечаю за её охрану и вожу людей. Тебе любой каторжанин подтвердит, что Виклор Волк славный малый и человек с принципами. Там, в городе, от Кодекса Каторжанина остался пустой звук, а на Тропе до сих пор живут праведно.