Чума теней

Хранить злость, когда всё закончено, беречь и лелеять — нет, это не по их части.

Мужчине, видимо, было немногим меньше сорока лет, но взгляд больших и честных голубых глаз искрился молодостью, если не сказать, юностью. Когда мальчик-тень и девочка-тень бросились своему спасителю на шею, его щёки и лоб вспыхнули, и стали видны два шрама до того незаметные.

— Я же весь в крови. Дайте снять латы, племяшки... ну, ну, что с вами делать, племяшки!

Обнимать. Что же ещё делать, кроме как обнимать и обнимать любимых и единственных племянников? Сколько объятий ты им недодал за время разлуки? Вот и отдай все подряд, со всеми штрафами и пени!

Нет в мире сильнее бури чувств, чем когда нашлись родные.

А говорить хотелось. Говорить много и без остановок. Перескакивая с мысли на мысль, перебивая друг друга, Блич и Фейли пытались вместить в пять минут всё, что произошло за пять лет. Рассказать обо всех кошмарах, которые пережили, обо всей боли, которую испытали, обо всех ужасах вечных беглецов и постоянных изгоев, но получались большей частью одни междометья и всхлипы.

Но дядя Гулле понимал всё, что они хотели сказать, и даже то, о чём забыли. И на всё у него был один ответ. Объятия, слёзы и сказанное с чувством:

— Никогда и никому! Больше никогда и никому! Не позволю! Всё позади, малыши! Всё позади!

Да, воин не стеснялся слёз и не стеснялся утирать слёзы детям. А они плакали и плакали, выплёскивая всё, что долго копилось.

Слёзы. Святые слёзы. Есть ситуации, где не заплакать, значит, не проявить мужество, а показать бесчеловечность.

Смахивали что-то с глаз, наблюдая трогательную сцену, и стражники, и арбалетчики. Совсем по-детски плакал, улыбаясь, Герт, и совсем по-взрослому и с той горькой завистью, которую знает лишь бессемейный по отношению к семейным, рыдала Эрет. И даже у пленных бандитов что-то щемило в сердце.

— Силы Света.... О, моя голова... что случилось? Аркабейрам Гуллейн? Значит, моё послание всё-таки дошло!

— Какой я тебе Аркабейрам, старый ты пройдоха! Я дядя Гулле, и всё тут.

— Корректней, как я всегда говорил, было бы дядя Арк.

— Дети, до чего вы довели старину Найруса! Пройдоха стал ещё зануднее!

Оторвавшись от уже переставших плакать, счастливых, раскрасневшихся племяшей, Воин Чести помог подняться пришедшему в себя Найрусу.