Чума теней

— Хватит сил обнять друга, а, старый ты пройдоха?

— Хватит сил раздавить тебя в объятиях, глупый ты воин.

Найрус и дядя Гулле расхохотались и обнялись. После чего настал черёд по второму кругу обнимать подростков, и снова невозможно было удержаться от слёз, наблюдая эту сцену.

Но был один, который удержался. Его глаза были суше песков раскалённых пустынь и горели ненавистью.

— Ты выиграл только благодаря доспехам! Дай и мне доспехи! — я умею биться в латах, — и увидишь, кому больше повезёт!

— Что ты несёшь, чудовище? Ты ни разу по мне вообще не попало — какая разница, были на мне латы или нет?

— А ты проверь!

Воин Чести нахмурился и шагнул к Олэ.

Найрус, не видевший первого боя, попытался его вернуть.

— Он просто демон в рубке и камехте, Гулле. Не надо!

— Ну, в таком случае, я заклинатель демонов. Снимите кандалы с чудовища.

Искать доспехи, подходящие Олэ, Гулле не стал. А предложил вместо этого сойтись без брони обоим. Олэ потребовал извлечь со дна озера свой меч. Гулле сказал, что нет времени.

Тогда Олэ выявил желание побиться голыми руками.

Всё кончилось в несколько мгновений. Олэ знал этот приём и знал защиту от него, но он не был готов к такой скорости исполнения. Напрасно охотник пытался вырваться из болевого захвата пусть даже ценой травмы — хватка у Воина Чести была железная.

Плечо выло от боли, нос и рот забились землёй, и всё равно Олэ не оставлял попыток.

Пробуй. Ещё пробуй. Какая боль!.. К Тьме боль! Он не проигрывает один на один. Он никогда не проигрывал один на один!

— Нет, чудовище, бесполезно.

Всё. Ты проиграло. В честной схватке. Один на один. Я быстрее, я сильнее тебя. Смирись.

И тогда Воину Чести на секунду почудилось, что его противник всхлипнул.

Глава третья. Пока кто-то помнит.

Неужели, когда-то у них был дом? Настоящий дом, а не бесконечные съёмные комнаты и номера в гостиницах.

Да, был. Почему был? Есть. Когда спишь, старайся не думать, что это сон.

Трещит камин, возле которого дядя Гулле с аппетитом поедает мамино печенье, пьёт глинтвейн, сваренный тётей Инге, и совершенно невозможно признать в этом домашнем мужчине грозного, но справедливого Воина Чести.

На стенах — их с Фейли и кузеном Ти детские рисунки. Вперемешку с картинами знаменитых художников — хозяева этого дома, дедушка и бабушка, ценят хорошую живопись.

Старики уже спят, мама с папой в гостях, тётя Инге колдует что-то на кухне.

Тебе пятнадцать? Нет, что ты! Тебе ещё только девять.