Чума теней

А только как испорченное произведение искусства.

Вампир сделал паузу, посмотрел на прекрасный лес по обе стороны тропы, и перешёл на доверительный шёпот.— Открою тебе секрет, друг. Осина одним видом внушает нам страх. Но я иногда люблю лежать под её кроной: слушать шелест листьев, скрип ствола. Меня гнетёт, меня бросает в дрожь, вгоняет в уныние, меня, который так остро чувствует жизнь... Точнее, небытие. Но я своё небытие, в отличие от прочих, чувствую именно как жизнь. Так вот, я лежу под сенью осины и понимаю её красоту так, как никогда не поймёт тот, для кого в ней нет никакой угрозы.

Ну, вспомни, маленьким, если тебя брали в зверинец. Ведь самая большая очередь толпилась возле клеток с хищными зверями. Другой пример. Герт влюблён в Фейли той юношеской любовью, которая не знает рефлексии. А когда взрослый влюбляется в женщину народа Теней... Я слышал от профессора: знание, что твоя же любовь может стать и твоей погибелью, причём никому неведомо когда, придаёт особую остроту чувству. Тебе, конечно, известны слухи, что хотя бы раз любивший девушку-тень, потом обречён ни с кем не построить отношения. Правда, всё вышесказанное относится к любви несчастной, если же любовь между девушкой-тенью и человеком взаимна.... Тут профессор замялся и сменил тему.

Разговоры про любовь ввергли Олэ в ярость.

Он видел, как Блич вёл себя по отношению к Эрет, и ему это очень не нравилось. В его планы входило, чтоб мальчик просто переспал с девушкой, стал мужчиной, но никак не влюблялся. Не делая никаких шагов в первом направлении, подросток очень преуспел во втором.

Фейли, наверное, впервые в жизни осталась без постоянного ревнивого надзора — брат всё свободное время проводил рядом с Эрет. Говорил с ней о чём-то, угощал собранными во время стоянок ягодами, отдал свой плащ, когда был дождь.

Охотник не сомневался, что в итоге Блич подарит девушке материнский камень, чтобы ей не пришлось возвращаться в бордель.

Однажды у них даже дошло до поцелуя, и по счастливому лицу мальчика случайный свидетель понял, что Блич ещё невиннее, чем ему думалось.

Когда Эрет начала требовать продолжения, подросток засмущался и убежал.

Как бы плохо ни разбирался в людях борец за их счастье, даже ему было очевидно, что Блич влюбляется с каждым днём всё сильнее и сильнее. И как бы он ни ненавидел мальчика-тень, сколько бы ни смеялся над самим понятием «любовь», глубина этих чувств будила уважение.

Тем омерзительнее было поведение Эрет, когда юный поклонник засыпал.

Вот и сейчас.