Импровиз. Одиночество менестреля

Судя по сурово сведенным бровям и сверкающему взгляду, лейтенант находился не в том расположении духа, когда кто-либо мог невозбранно заступить ему дорогу. Похоже, Лонара это уяснила с первого взгляда, но отважно шагнула навстречу.

— Пран...

— Оставь нас! — Дёрнул усом лейтенант, но неожиданно добавил. — Пожалуйста.

— Ладно, — кивнула сиделка. — Только не долго — прана ещё слаба.

Она развернулась и ушла.

— Счастлив видеть вас, — Пьетро шагнул к Реналле, опстился у кровати на одно колено, осторожно, как берут бабочку, боясь стереть пыльцу с ярких крыльев, взял её ладонь и коснулся губами пальцев.

— Минувшие сутки были мучительны для меня...

— Сами виноваты. Лонара — слишком суровая компаньонка, — улыбнулась Реналла.

— Не удите её строго. Женщина потеряла на этой войне ужа и двух сыновей.

— Как? Это из-за обстрелов?

— Нет. Гораздо раньше. Они записались добровольцами в пехоту к прану Клеану альт Баррасу. Само собой, в пикинеры, а куда в армии годятся вчерашние мастеровые? Все трое погибли в одном бою.

Эскадрон рейтар смял ряды пехоты, прошлись, как серп по жнивью. Из сотни пикинеров смогли спастись не больше десятка — кто успел добежать до ближайшей рощи. Вот после этого Лонара попросилась ухаживать за ранеными. Иногда её приходится насильно заставлять пойти поспать и поесть, иначе она могла бы уже умереть от истощения и усталости.

— Какой ужас! — Реналле стало понятно, откуда эти сведенные брови и траурный чёрный платок на голове, молчаливость и сухость.

— Нельзя сказать, что совсем ужасно, но завидовать особо нечему. В Вожероне немало таких семей. Война не щадит даже опытных воинов, что уже говорить о людях, чьё ремесло всегда было мирным, а самое страшное насилие, к которому они когда-либо прибегали — поругаться с соседом в харчевне и засветить ему кулаком в глаз. Прошу прощения, что прибегаю к просторечным выражениям.

— Ничего страшного, пран Пьетро. Продолжайте.

— Благодарю вас. Некоторые простолюдины проявляют удивительную стойкость духа.

На зависть благородным. Уверен, если дело дойдёт до штурма...

— А может дойти? — Реналла не смогла скрыть дрожь в голосе и лейтенант это, несомненно, уловил.

— Мы делаем всё возможное и невозможное, чтобы не дошло. Но всё в руках Вседержителя. — Вздохнул кевиналец. — Если бы все подданные Кларины и её папеньки были такими же, как семейство Лонары, я мог бы поклясться, что враг не подступит к стенам Вожерона на расстояние пушечного выстрела...