Импровиз. Одиночество менестреля

Когда я одна, в голову лезут тяжёлые мысли.

— И всё же, мне, пожалуй, пора. — Пьетро мялся. Он очень не хотел уходить, но привычка к строжайшей дисциплине гнула его, как непосильный груз.

— Наверное, пора. — Пришла ему на помощь Реналла. — Иначе Лонара заругает. И вас, и меня. Я её побаиваюсь.

— Я сам её опасаюсь. — Пьетро поклонился. — До завтра, я надеюсь.

Он подумал немного, поклонился ещё раз, развернулся на каблуках, придерживая левой рукой ножны со шпагой. Реналла поняла, что сейчас он перешагнёт порог, а потом неизвестно когда появится, а она так и не успела поговорить об отъезде в замок праны Нателлы.

И придётся оставаться здесь, и бояться каждого шороха, ожидая нападения. Она чужай в Вожероне, кто станет её защищать, кроме лейтенанта Пьетро? А если и с ним что-то случится, как с Марцелем? Ведь война идёт, а это — не игрушки. Без покровительства Пьетро её жизнь не будет стоить и затёртого медяка. А в замке у сестры Гвена альт Раста можно спрятаться и уже потом думать, куда бежать, где скрываться, коль уж все сильные мира сего ополчились против неё. И едва ли не важнее всех иных доводов — в замке остался Брин. Необходимость жить в Вожероне, вдали от сына, доставляла Реналле невыносимые страдания. Ещё немного и она побежит прочь одна, без охраны и спутников, пешком, через лес, через войну, лишь бы повидать малыша.

Лейтенант занёс ногу, намереваясь шагнуть из комнаты, но вдруг замер. Обернулся.

— Прана Реналла...

— Пран Пьетро, я хотела... — почти одновременно проговорила она.

— Что вы хотели? — встрепенулся кевиналец, будто пёс, ожидавший пинка, а получивший кусок мяса на сахарной кости.

— Нет, это вы хотели что-то мне сказать!

— Нет-нет... Я не позволю себе говорить раньше прекрасной праны.

— Но вы ведь первый начали...

— Это не имеет ни малейшего значения. Вначале говорите вы, а лишь потом — я.

— Но...

— И не надо возражать и спорить. Только после вас. Слово офицера и дворянина.

— Даже не знаю... — смутилась Реналла, хотя галантность, проявляемая лейтенантом, ей очень нравилась.

— Прошу вас, говорите.

— Ну, если вы настаиваете... У меня есть к вам просьба, пран Пьетро. Не знаю, как вы отнесётесь к ней.

— Если она не противоречит дворянской чести и клятве, которую я принёс капитану Жерону. Но что-то мне подсказывает, что вы не можете предложить стать клятвопреступником или нарушить правила приличия. Итак, я слушаю вас.

— Пран Пьетро, — голос Реналлы слегка дрогнул, но это и к лучшему. Пусть лейтенант осознает, как она волнуется.