Импровиз. Одиночество менестреля

За редчайшим исключением, но и этих становится всё меньше и меньше, словно святых великомучеников. Да менестрель и сам — далеко не праведник. Рассказывать о себе ему всегда было интереснее, чем слушать о чужой жизни. Но надо же с этим как-то бороться? А если наделал ошибок, то искупать их.

— Ты прав, Регнар. Прав целиком и полностью. Я ещё раз прошу у тебя прощения. И знаешь что... Я помог тебе отыскать Анне, чего бы мне это ни стоило. Дай только восстановить силы. Мы будем искать её по всем миру. Пришло время отдавать долго дружбы и я их отдам сполна.

— Ну, предположим, мы её разыщем... — пожал плечами альт Варда. — А что потом?

— Ты хочешь сказать, что мы с ней всё равно останемся венчанными мужем и женой?

— Конечно.

— Тогда я тебя удивлю. Когда мы найдём Анне, а обращусь в ближайший монастырь и приму постриг.

Ещё несколько мгновений назад менестрель и не подозревал, что примет такое решение. Определённо, сегодня он удивлял самого себя, но удивлял приятно. Ведь красивое решение.

В церковных храмах тоже нужны музыканты и ему не придётся рвать навеки с музыкой, а уход от мира после предыдущих рассуждений представлялся счастливым избавлением. Ни ты не будешь страдать от пренебрежения окружающих, ни они от твоих поспешных слов или необдуманных поступков.

— Ты с ума сошёл, Ланс?

— С чего ты взял? Может, это решение зрело во мне очень давно?

— В тебе? — Вот теперь Регнар выглядел по-настоящему ошарашенным. Всё-таки удалось пробить его защиту, казавшуюся непреодолимой.

Вот что значит — хорошая импровизация! Она важна во всём: в музыке, в фехтовании, даже в общении с друзьями. Удивить — наполовину победить. — Вот уж не поверю!

— Твоё право. Конечно, я слегка преувеличиваю. Не очень давно. Года два.

— Но ведь ты женат!

— И что с того?

— По законам Церкви женатый человек не может принять постриг.

— Это в Аркайле, Унсале, Трагере и Кевинале. А на юге материка — разрешается. В Лодде архиепископ даёт развод тем, кто желает уйти в монастырь.

Вирулийцам он тоже даёт развод, а свои иерархи смотрят на это сквозь пальцы, хотя сами опасаются гнева Унсальского собора.

— А лоддеры Унсальскому собору не подчиняются?

— Лоддеры подчиняются только сами себе.

— Вот, оказывается, как... — Регнар развёл руками. — Ты уже всё решил и всё продумал.

«Только что и на ходу, — подумал Ланс. — Всё-таки я — мастер импровиза. А ты, мой дорогой друг, до конца дней сих будешь повторять чужую музыку нота в ноту».