Ярлинги поневоле

— Меч-то у тебя почему не под рукой, а всяким хламом завален?

Он извлёк из недр своего мешка точильный брусок, завёрнутый в кусок замши, и кинул едва поймавшему его Ярику.

— Давай, займись правкой да чисткой. Да смотри, чтоб ни пятнышка на клинке, ни, тем паче, зазубринки не было. Оружие — оно заботу любит и взаимностью хозяину отвечает. Не уважишь его, значит, сегодня, так и оно тебя в бою подвести может. Смотри сейчас, что я делать буду, да учись.

С этими словами он достал второй прави́льный набор и, примостив себе на колени меч, куда более здоровенный, чем у юноши, принялся его начищать.

Яромир вынул из новеньких ножен свой клинок и, подглядывая за последовательностью действий капитана, во всём ему подражая, заелозил оселком по лезвию, на его взгляд и так идеально заточенному.

Оружие, побывав в руках местного умельца, претерпело некоторые изменения. Длина и ширина клинка остались прежними. А вот форма слегка изменилась, приобретя изящный изгиб, сделавший бывший меч похожим, скорее, на родную кавалеристскую шашку.

Только, в отличие от неё, рукоятка была не прямой, а чуть наклонённой относительно основания клинка вперёд, делая её почти параллельной по-прежнему закруглённому, но только теперь остро заточенному кончику лезвия.

Такая форма оружия, со слов капитана, позволяла горским воякам и колоть, и рубить мечом как в лихой конной атаке, так и при обороне в тесных скалах или башнях укреплений.

Гарда тоже немного изменилась. Передняя её планка теперь чуть загибалась вниз, немного прикрывая пальцы.

Задняя же — наоборот, вверх. Искусственный камень никуда не делся. Так и торчал в навершии, переливаясь и играя отблесками костерка в своих полированных гранях. Ещё на первом привале мэтр, по совету капитана, вложил в него заклинание, упрочняющее клинок.

Заточка и полировка меча заняли у дядьки Бронека, а соответственно и у Ярика, минут двадцать. После чего старый воин, сунув оружие в ножны, отложил его в сторону, достал кинжал, по длине лишь совсем немного уступавший мечу Ярика, и занялся уходом за ним.

Недолго думая, Яромир извлёк из-за пазухи Карук и, проверив остроту его лезвия на ногте, решил ограничиться одной полировкой чёрного клинка. Хотя, похоже, и это было для него совершенно излишним. Та закорючка, что в самом начале парень принял за налипшую мусоринку, при ближайшем рассмотрении оказалась наплавленным на лезвие мелким непонятным значком. В остальном же матово-чёрная поверхность была идеально гладкой, чистой и совсем не отражала свет.