Шаг в сторону

Запрыгиваю на крупный валун посреди ручья и закрываю глаза, вдыхая терпкий лесной воздух вперемешку с мелкими капельками родниковой воды. Самый лучший день в жизни…

Скорее чувствую, чем слышу — кто-то приземлился рядом, на соседний камень.

«Ты снова светишься», — серьёзно сообщает сын Ману, когда я открываю глаза. Смеюсь — верю. Сама чувствую этот свет, заливающий сейчас по самую макушку.

«Там что-то блестит», — возбуждённо кричит подруга, прыгая, как лягушка, с камня на камень.

«Чего ты за нами повторяешь?» — обиженно вопрошает её брат.

«Я? — она останавливается в нескольких шагах от меня. — Это ты первый за ней повторять начал, скажешь нет?»

Мальчишка сердито поджимает губы, спрыгивает на берег и несётся вглубь леса, мимо моей сестры, сидящей на берегу. Сдерживаю смех, хочу остановить его — взрослый же, шесть лет уже, чего обижаться по мелочам?

Голос почему-то не слушается. По телу разливается странное онемение…

А затем резко взрывается болью. Хочется кричать — не получается — больно! — но крик слышно, где-то вдалеке — с ужасом узнаю собственный голос — больно, больно — кто-то ещё кричит! — мама, как же больно — сколько ещё терпеть? — хочу умереть…

***

«Жива», — произносит голос совсем рядом.

«Пусти!.. — второй, мальчишеский, срывается в истеричный вопль. — Пусти, я убью её! ПУСТИ!»

Веки поднимаются с трудом, словно чужие. Первое, что выхватывает из окружающего заторможенный взгляд — лицо отца, бледное и исчерченное резкими морщинами; его глаза сейчас чернее бездны и ничуть не менее опасны.

За его плечом — Ману, человек, которого я всегда боялась. Одной рукой он сдерживает вырывающегося и орущего сынишку, но не смотрит ни на него, ни в нашу сторону. Его остановившийся взгляд направлен на что-то, лежащее на земле; что-то, скрытое от меня спиной отца.

А чуть поодаль — сестра прижимается спиной к старому дубу. Почему у неё такое лицо? Она вся жёлтая, глаза распахнуты, плечи подрагивают. Почему моя собственная сестра с таким ужасом и ненавистью смотрит на меня?

Усилием воли овладев собственным телом, вскакиваю на ноги.

В глазах мгновенно темнеет, но я ухитряюсь устоять на ногах и даже успеваю заметить, как сестра, коротко вскрикнув, бросается было прочь. Отец тут же рявкает прямо в ухо, приказывая ей остановиться. И когда липкая тьма в глазах наконец рассасывается, видно, что она и правда замерла между деревьев.

И теперь я вижу, что такое лежит на земле, не позволяя Ману отвести взгляд.

«Что… — губы снова не слушаются.