Вольный охотник (ТР-2)

Схватил одного младенчика… Хотел обоих взять, но такой страх взял, ваша милость, совсем терпеть не мог. Бежать бросился, только в кухне и опомнился. Там Марта меня и нашла. Сказала, что слуг, которые у госпожи были, перебил лютым образом, а жену свою, хозяйку нашу, задушил. И запел что-то на языке непонятном.

Ян, уже все, в принципе, понявший, едва сдерживался от того, чтобы не вскочить, выбежать во двор, вскочить на коня и гнать, гнать его до самого Кенигсберга. К имению, где находилась его сестра, парочка доверившихся ему загонщиков и — химера.

Он почти не сомневался, что под видом Кристель в его доме сейчас находится Кристин. Адский выкормыш, посланный туда вместо своей родной сестры.

Останавливало его только две вещи. Понимание того, что от пяти минут, с учетом расстояния между Фридландом и Кенигсбергом, ничего не изменится. И нежелание упустить какую-то малозначительную деталь из рассказа старика. Которая, вполне возможно, спасет жизнь его родным. Ехать в эту глушь, чтобы еще раз расспросить информатора, он не собирался.

Тот тем временем продолжал говорить. Уже даже не для барона, а будто исповедуясь священнику.

— Дом тогда затрясся, помню. Будто из земли кто лез, а на хребте у него, значит, усадьба графская стояла. Я с малой на руках и Марта кинулись вон, на улицу. Только она еще забежала в комнату госпожи и шкатулку с ее драгоценностями схватила. Я еще подумал — надо бы и мне чего прихватить, да только уже времени не было, да и от страха сильно трясся. Так убег.

Потом только понял, что Марта малышку уже тогда собралась сама растить — не бросать же сиротку. Так вот и убежали. Сперва хотели вообще из княжества бежать, а потом подумали, что два пруссака с дитем на востоке или юге заметнее будут, чем в родных местах. С год вместе были, а потом разошлись. Марта осталась в глуши, а я сюда на заработки подался, да и осел.

Ян еще некоторое время порасспрашивал старика о девочке, о деталях самого ритуала, свидетелем которому он был, после чего оставил кошель на столе и стал собираться в обратный путь.

Петер после рассказа Дорна вдруг осознал, что вляпался во что-то куда более серьезное, нежели тайны дворянской семьи, и сделался еще более молчаливым, чем прежде.

Уже в дороге он спросил юношу.

— Так, получается, граф сектантом был? И дочек своих хотел в жертву принести?

Он знал, что господин его происходит из рода охотников на демонов, да и вся эта история с наследством была лишь прикрытием чего-то большего.