Одержимость

Я спрятал метательные ножи и поспешил за ним. Гнало вперед не столько любопытство, сколько трезвый расчет — на постоялом дворе наверняка полно снеди, а у меня во рту с утра маковой росинки не было.

Впрочем, все мысли о еде испарились, стоило ударить в нос тяжелому запаху смерти. Первый труп лежал прямо за порогом: одному из охранников церковника размозжили голову чем-то тяжелым. Крови было столько, что пропитавшийся ею серый плащ показался в тусклом освещении черным.

Дальше в обеденном зале вповалку валялось еще шесть трупов: меж перевернутых и порубленных столов замерли два охранника и четверка плохо одетых мужиков с дубинками и топорами.

Залетные разбойники? Скорее всего. Местные смерды тоже, конечно, пошаливают, но напасть на постоялый двор у них кишка тонка.

Свори прошел к ведущей на второй этаж лестнице и за волосы приподнял голову лежавшего на ступеньках парня с перерезанным горлом.

— Вышибала, — узнал мертвеца рыцарь, отпустил волосы и вытер ладонь о штанину. — Девочка где?

— Она там, — указал рукой на одну из комнат зашедший с улицы Карл Арнсон. — Я прошу вас, будьте помягче с бедным дитятей...

Свори молча распахнул указанную дверь, и оттуда тотчас выскочила светловолосая девчонка лет десяти. Невысокая, с двумя длинными косицами, в доходившем до колен ситцевом сарафане.

Свори понял, что из девчонки сейчас и слова не вытянешь, и спросил у подпиравшего стену охранника:

— Как все произошло?

Вместо громилы ответил настоятель арлийского монастыря.

— Мы зашли с улицы, и на нас сразу же накинулись, — сообщил он и усадил захлебывавшуюся слезами девчонку на стул.

Отец Густав сунулся было на постоялый двор, но тут же зажал рукой рот и выскочил наружу. Его телохранитель оказался слеплен из другого теста и на свежий воздух выходить не стал. Как и Эдвин. Мой старый слуга всякого повидал на своем веку.

Решив не терять время попусту, я отправился прямиком на кухню.