На останках мирозданья-1: пришествие зари

Только он сделал шаг как внутри остриём что-то ковырнуло по чреву. Совсем не хотелось идти. Но если и сегодня он сольется — не миновать беды.

Загнутая линия на юном веснушчатом лице, разделенная будто крест чуть выше середины, блеснула под холодной луной чернильной синью. «t» — символ одновременно преданности и стыда. Илай не гордился, но однажды он стал одним из так называемых «Других». Истинные Северного, Офильцы центра, Восточные Независимые. А также: Палачи, Бубны, Висельники и многие, многие ещё. Это были низшие представители рода людского.

И, конечно же, Ладья в их числе.

Сделав неверный шаг, рыжий недотепа споткнулся, со всего маху угодив в лужу. Ботинки, широкие серые брюки, чёрная новенькая авиаторка — всё покрыло ржавыми разводами. Парень горестно простонал: «Вот же неудачник».

Так говорили часто. После школы институт, затем поиски работы. По первой старательно стучался гордый коринфянин в двери нанимателей. От нудного офисного быта, строек, сантехнических работ, прокладки всевозможных коммуникаций, до мытья полов — Илая был готов на любой труд.

Но вскоре силы в руках кончились. Так никто и не открыл. То мест нет, то опыт не тот, то ещё чего. Оправданий лилось масса. Казалось, будто намеренно гнали в шею. Словно он был иным, каким-то больным. Закрались сомнение: не заговор ли то? Или из-за недостатка молитв он прогневал богов? Кто знает. Может дело вовсе в дате. 28 июня по юлианскому. День его рождения. День явления великой неудача…

Сутки, недели, месяцы — разом он разменял больше полугода.

Заимев презрительные взгляды от всей аллеи нимф да скалящиеся усмешки каждого второго близ широкой примыкающей территории, бедолага стал настоящим изгоем. «Неудачник», — вторили злые голоса. Прозвище, которое клеймом закрепилось за ним чуть ли не с отрочества.

Последняя капля пришлась по самому слабому месту. Как-то раз, средь толстого слоя пыли и бесхитростного запустелого убранства дешёвой квартирки где-то на окраине Северного, случился один неприятный разговор. Мать, седая старушка, короткостриженная, давно утратившая живые русые пряди, зайдя проведать, сгружала на стол пакеты с продуктами.

— Душновато у тебя, — женщина стёрла ладонью пот со лба; пальцы принялись спешно расстегивать пуговицы ворота. — Ты бы хоть иногда проветривал.

Подойдя к форточке, она дернула ручку. Та не поддалась.

— Зараза… Гвоздями что-ли заколотил? Смотри, и пол весь в пыли. Ну правда: чем ты тут дышишь? Нет, так жить нельзя.

Илая лежал на диване.