На останках мирозданья-1: пришествие зари

На фоне шумел наполненный помехами старенький телевизор. После череды провалов по обыкновению сил в теле не осталось. На слова матери мутные глаза, лишенные блеска, метнулись на кухню, но вскоре вновь вернулись на экран.

Женщина продолжала тираду. Подойдя к раковине, открыла вентиль. Что-то в черноте хлюпнуло и, выхлопом, из крана неравномерно забурлило. Цвет напоминал хну; запах отдавал металлом.

— Вот же, даже нормальной воды нет. Ржавчина сплошная! Как пола мыть, посуду? Нет, нельзя так жить!

Наконец, терпение её подошло к концу, и она напрямую смотрела на парня.

— Сын, ты меня вообще слушаешь?

Нехотя радужки, запекшиеся серостью, мерно прочертили дугу. В выпуклом зеркале глаза отразился ветхий силуэт. От возросшего числа морщин на старом лице что-то в его груди сжалось. С огромным трудом тело водрузилось в вертикаль. Только с полминуты молчания из осипшего горла выдавились звуки, лишь отдалённо напоминающие речь:

— Д… ай… мне ещё времени…

— Ты посмотри, что несёт? Говорю: так продолжаться дальше не может.

Эти твои игры… Опять работу ищешь? Понесло дурного. Весь район уже полнится россказнями о твоем «усердии». Бедный прораб Агаселай заимел три шишки за смену; в музее ремесел случился потоп. А одна крупная ресторанная сеть даже лишилась целой партии форели. Ведь знаешь свою ситуацию. Перестань уже донимать честных людей. Просто возвращайся домой и живи с нами.

Илая собрался было ответить, но женщина уже зашлась:

— Я и раньше говорила: глупая затея. Придумал же: в мир податься, опериться.

Кому сдался-то, а? Ну кому? Ничего не умеешь, не можешь. И ведь бьется, как рыба об лед. Ах, Фортуна, ну за что нам такие мучения?

С грохотом зазвенела стеклянная столешница. Ладони Илаи сами приземлились на небольшой кофейный столик.

— Хватит! — голос его прозвучал до странного громко. Он даже сам немного опешил. — Заладила: не умеет, не может… Я и сам всё прекрасно знаю. Не могу, не умею, но ведь не безрукий? Не безногий? И в чем, хаос, я виноват в пропаже форели? А Фортуна, чтоб её… Даже при минусах, институт закончил, корочку эту треклятую заимел.

Мне что, вечно на задворках мирозданья сидеть? Просто дай время. Мне не повезло… Лишь еще пока не везет…

Повисла долгая пауза.

— Сынок, — первой заговорила мать. Тон ее в разы смягчился. В чём-то наполнился некоторой сладостью, тошнотворными карволольными оттенками, — не переживай так. Конечно, просто не везёт. Пока… Вскоре как-нибудь всё обязательно наладится. А с нами поживешь до того. Как раньше.