Забытые-3: Хранители перемен

И каждая волшебная крупица шла в дело – на острый клюв и выпуклые глаза, на мелкий рисунок пёрышек. Я быстро узнала в изваянии Шамира и улыбнулась. Это уже точно не нападёт. Это уже точно наше. И какой же Зим, зараза, всё-таки мастер – какой натуральной и живой получается снежная птица...

Я выползла из-под ветвей, подхватила валенки, встала, отряхнулась... И замерла. За густым сплетением ветвей мерцали льдисто-голубые глаза – прищуренные, внимательные, умные. И ничего больше я не увидела, лишь глаза. Но и их хватило, чтобы внутренне полыхнуть от страха.

Глаза, доселе наблюдавшие за работой знающего, уставились на меня.

Ух...

Так быстро я никогда не действовала. И не думала. Хвала солнцу, опыта за дни опасных странствий накопилось довольно, чтобы принять решение мгновенно. Швырнув в вожака мелким и неопасным солнцем, я развернулась и драпанула к дороге. Зим как раз заканчивал работу – и птица уже встряхивалась, почти готовая.

Прыжок – клацанье за спиной – чарами по морде – раздражающую искристую тропу после себя.

.. На пару шагов всего-то отстаёт, паскуда... Знающий увидел вожака и что-то крикнул, но я не расслышала – я бежала. Перемахнула с сугроба на сугроб, долетела до дороги, пронеслась мимо птицы, швырнув в преследователя вторым ослепляющим солнцем, взобралась на обочинный сугроб, рванула дальше. И шагов через десять поняла, что пора – и растопила под собой снег, ухнув в глубокую и надёжную яму. И навесила над проёмом нежаркое солнце – снег не растопит, но если кто-то сунется следом, оно рванёт как надо.

Всё, ребята, дальше без меня. Хотели подвигов, разминки и опытов – пожалуйста. А я...

Заклекотало. Завыло. Глухо грохнуло. С «потолка» посыпалась мелкая наледь.

А у меня не было никакой зависти к Зиму, воочию наблюдающему за битвой волшебных снежно-ледяных гигантов (хотя, может, он тоже мудро скрылся). Я подтопила снег, прорыв собой удобный «канал», удалилась от входа ещё шагов на десять, спрыгнула в новую рукотворную яму и лишь там, на безопасной глубине, позволила себе выдохнуть.

И осторожно, прислушиваясь, сесть.

Так. А вот теперь...

Теперь я буду петь. Я больше не хочу быть дурной на голову боевой искрой. Я хочу быть поющей. И живой. Живой сейчас быть важнее всего, да. И даже отсюда я смогу помочь Зиму – и ещё как помочь. И пусть я обещала дяде забыть о том, что узнала в склепе. Я когда обещала? Перед встречей со Стужей. Сейчас меня никакие обещания не сковывают.