Разбитые Очаги

Да и тварь до этого не нападала, — я поймал себя на том, что оправдываюсь и разозлился: — Мэтр Гристан, при всем уважении, тебе легко рассуждать, сидя в безопасном кабинете, среди дорогих напитков и редких книг. В поле все иначе.

— Иначе, — спокойно согласился Гристан, — И я благодарен тебе, всему вашему отряду и вообще каждому егерю Сотрора за то, что старый чародей вроде меня может спокойно сидеть в безопасном кабинете. Но, согласись, вы все-таки идиоты.

Не смотря на обидные слова, старик все же был прав.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, с воздухом выпуская остатки злости и согласился:

— Идиоты. Еще ошибкой было разделяться, не зная местности и не будучи уверенными в противнике. И через лес переться одному мне потом не стоило, надо было пойти с Тамсином. Добрался бы с ним до людей, а оттуда вернулся за лошадью, никуда бы она не делась.

— А ведь с вами было два мастера, один из которых вообще был живой легендой… — он покачал головой и спросил: — Что собираешься делать с добычей?

— Как все, — я пожал плечами.

— Расплачусь с Короной.

— А там, небось, бродить по свету пойдешь? Романтика, приключения?

Я кивнул, не понимая, к чему клонит старик.

— Один…

— Пока один, потом, надеюсь, с Тамсином. Что ты хочешь сказать, мэтр? Я не понимаю.

Гристан тяжело вздохнул, отставил недопитый бокал. В тусклом пламени свечей он вдруг показался мне не просто старым, а невообразимо дряхлым, древним и безмерно уставшим. Я поймал себя на мысли, что понятия не имею, сколько ему лет.

Вспомнилось, как Хервит, однажды пребывая в нехарактерно хорошем для себя настроении, рассказал какую-то байку из времен своей молодости. И уже тогда он называл Гристана стариком.

Стало жутко.

— Я хочу сказать, что вы слишком часто умираете, Лард, — тихо произнес чародей. — Ты молод, полон сил и амбиций. Мир огромный, загадочный и чудесный, а все плохое, что могло произойти, уже произошло. Это не так. Фейнабар — огромная куча подсохшего дерьма, в которой мы все копошимся, как личинки.

Если ты хочешь повидать мир, я не стану тебя удерживать. Да и не смогу при всем желании, я уже давно не твой наставник. Но для меня ты навсегда останешься учеником. Как Хервит. Как Карсон, Зервен и еще десятки и сотни других, живых и мертвых. Слишком часто — мертвых. Просто помни, что и ты не бессмертен.

Закончив речь, Гристан снова взял бокал и залпом его осушил, а я обескураженно молчал. Приятное опьянение обернулось мутным дурманом.