Перевал смерти

А где теперь его золото?

— Но с тобой то он не скупится — ты сыплешь золотом направо и налево.

— Жизнь одна, — ответил Лучник. — Но если мне сейчас не дадут вина, то я лишусь и ее!

Повинуясь повторному окрику хозяина, женщины вынесли несколько бурдюков вина, хлебные лепешки, куски сот, истекающие медом и соленый сыр. В возникшей на некоторое время суматохе Горх и Сармион обменялись многозначительными взглядами.

— Сольвей, дочка, — воскликнул Сармион. -Поднеси господину Бренду нашу родовую чашу вина.

Из толпы вышла молоденькая, вряд ли она встретила шестнадцатую весну, девушка, тоненькая, как тростинка, с густыми черными волосами, уложенными в непритязательную крестьянскую прическу, и огромными карими глазами.

С глубоким поклоном передала она Бренду тяжелую бронзовую чашу, доверху наполненную густым терпким красным вином.

— Да будут легкими твои пути и чистыми помыслы... — потупив взор робко проговорила она.

— Спасибо, красавица, — отвечал Бренд, принимая чашу. — Пусть будут полны закрома этого дома, пусть ломятся виноградники и плодятся козы, а ваши жены пусть рожают таких дочерей и смелых сыновей-воинов.

С этими словами он осушил до дно хмельной, дурманящий напиток и, не мудрствуя, принялся за обе щеки уписывать расставленную на скатерти снедь.

Ужин продолжался далеко за полночь. Наконец Лучник почувствовал, что веки его тяжелы, как мокрый снег весной, а руки и ноги начинают оказывать неповиновение своему хозяину. Заметил это и Сармион.

— Ваша милость устала, — наклонился он к Бренду.

— Позвольте мы с Горхом проведем вас в мой фургон. Там вы отдохнете без помех.

Они поднялись и направились прочь от костра. У самого фургона Сармион вдруг остановился и ткнул пальцем под заднюю ось.

— Смотрите!Кто там?

Бренд наклонился, внимательно вглядываясь в темноту, и в тот же миг в голове его взорвался ослепительно яркий огонь, сменившийся пустотой, в бездонную черную пропасть которой он медленно погрузился...

Когда Бренд очнулся, было уже светло.

Солнечные лучи, проникая сквозь колючий кустарник, больно били по глазам. Он перевернулся на живот. Затылок пронзила острая боль. «Сколько же я здесь пролежал? День, два, три?»Ощупав голову, Бренд немного успокоился. Крови совсем мало — легкая ссадина, зато опухоль величиной с кулак. «Хвала Хорталу, и этот удар мой череп выдержал. Но нужно вставать...» Лучник сел и осмотрел себя. С пояса пропали меч, кинжал и кошелек с золотом. Грабители сняли также куртку.