Несвятая троица

А затем, угрозами или иными методами должен был определить, кто они и откуда. Целью всей этой деятельности был поиск так называемых «Пришлых» — людей с другой планеты, появление которых было предсказано Великим Пророчеством еще восемьдесят лет назад. Если такие будут обнаружены, следовало их немедленно арестовать и сопроводить в Эриват. А затем опоить какой–то гадостью и передать бесчувственные тела некоему купцу Миту Стенду, на которого он, Серк, и работал. То, что этот купец был резидентом нелюдей, Серк не сомневался ни секунды.

Однако такие мелочи его не волновали, главное, чтоб ему вовремя и не скупясь, платили.

Как оказалось, патент на развлекательную деятельность действительно существовал в природе. Однако, штраф за его отсутствие предусмотрен не был. Заруд Серк был обязан выписать патент сам. Стоила эта услуга всего два империала. В дальнейшем, Ира должна была бы платить эти два империала каждый месяц, это можно было сделать в любом городе Империи. Инструмент инспектор изымать права не имел, но уж больно гитара ему понравилась, решил, что немалых денег стоит.

— Короче, он инспектор и шпион по совместительству… — Я стал быстро рассказывать Беркуту все, что узнал. Тот слушал, не перебивая, продолжая удерживать Серка. Ситуацию надо было как–то разруливать, вокруг нас уже собралось несколько беженцев. Близко они не подходили, но с опаской и неодобрительно наблюдали за происходящим.

— Вот блин, — пробормотал Андрей. — Стереть ему память сможешь?

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от инспектора.

— Смогу, наверное. Но он впадет в кому на некоторое время. Вокруг народ решит, что мы его убили.

Беркут задумался на несколько секунд.

— Ну и хрен с ними. Так отпускать его нельзя, он нас сдаст.

— Понял, — я выделил часть блока памяти о последнем дне и приказал удалить.

Вы действительно хотите удалить память подчиненного существа? Это может привести к его гибели!

После моего подтверждения, глаза инспектора закрылись.

Интерфейс пропал, и моя голова будто бы разорвалась. Боль была настолько сильной, что я осел на землю, рядом с инспектором и обхватил черепушку руками.

— Вадик, что с тобой? — услышал я голоса сквозь пелену боли.

— Голова… Болит сильно, — прошептал я пересохшими губами.

— Ты стер?

— Да стер, стер… — От каждого слова боль была такой, будто в затылок мне вонзали раскаленный прут. Чьи–то руки подняли меня и помогли дойти до телеги.