Темный клинок

Небо закрывали тугие серые тучи, и погода по ощущениям соответствовала позднему августу — ускользающему окончанию лета, когда жара уже спала и первый холодок близкой осени проступает в пока еще теплом воздухе.

Общая картина могла бы показаться уютной, даже вызвать умиротворение — если бы не лежащая на ней печать разорения. Многие окна полностью выбиты, в частично уцелевших зияют дыры, резные двери сорваны с петель и лежат рядом с крыльцом, стены кое-где покрывают копоть пожарищ. На площади не души, зато валяются несколько перевернутых телег и брошенная карета, а возле нее — два обглоданных лошадиных скелета.

Тишина и безмолвие плотно сгустились в воздухе.

— Алдрен рассказывал, — подала голос Марина, — один из гарнизонов рядом со столицей недавно бунтовал. Мы часом не там оказались?

— Может быть, а возможно портал сработал неправильно и открылся поблизости от линии фронта. Сложно сказать наверняка, — Гарольд внимательно и настороженно осматривал местность. — Сейчас многие регионы опустошены, даже в непосредственных окрестностях Грендейла.

Армии Повелителей и Свободных королевств бьются друг против друга, но в тылу возникают восстания, каждый честолюбивый наместник или генерал стремится урвать власть, порой подкупленные врагом. Жители маленьких городов бегут в большие.

— Мы встретимся с мародерами и рейдерами? — спросил Макс.

— Не терпится, — поддел его я, — получить экспериенс, прокачать скиллы и достать лут?

— Ага, — он усмехнулся. — Не только ж тебе артефактные мечи полагаются. Но вообще, я серьезно спрашиваю.

Не думайте, что я такой дурак, прикалываюсь без конца и решил, будто в сказку попал. Просто, как правильно сказала Марина, если не шутковать, недолго начать истерить. Стоит, я так понимаю, держаться настороже и глядеть в оба?

— Определенно, — Гарольд двинулся к дверям. — Не расслабляйтесь.

Коридор, в который мы выбрались из зала собраний, выглядел попроще чертогов Алдрена — никаких интерьеров рокайля. Впрочем, обстановка вполне зажиточная, ну или была ею раньше, в лучшие времена.

Стены покрывали резные дубовые панели, ныне местами поцарапанные, покрытые непристойными надписями, сделанными при помощи угля и черного мела. Сами буквы — латинского шрифта, и язык оказался мне вполне понятным, значение слов само проступало в памяти. Стервардский, пояснила Элис, державшаяся рядом. Магические светильники отсутствовали, вместо них под слегка закопченным потолком висели бронзовые люстры со свечами, ныне конечно же не горевшими.