Нуониэль

Атарийские мы, из Анарона.

— Из Анарона, — ухмыляясь, повторил главарь. — Анарон не так уж и велик. Где ты там жил?

— Велик — не велик! — отмахнулся Закич и стал греть руки над пламенем. — Посад шагов тысячи на три будет вкруг стен. По Морской дороге лавка Ингвара. Но он шарлатан: продавал улиток от всех болезней. С другой стороны бабка Негрис. Она ничего — ставила на ноги дня за три. От любой хвори лечила. Но денег брала с лихвой. А если ни Ингвар, ни Негрис не помогли, то езжай по северной дороге до Глади. Там в деревнях ищи лекарей.

Вот я тамошний и буду. Я пришёл в посад и поселился у одного рыбака, в лачуге на приморской дороге.

Главарь улыбнулся и подсел к Закичу.

— Давно оттуда? — уже совсем добрым голосом вопрошал верзила.

— Да года полтора будет.

Главарь уставился в костёр и о чём-то задумался. Улыбка не сходила с его лица. Ломпатри подошёл к огню и стал сушить промокшие сухари над пламенем. На Закича он и глаза не поднял.

— Слушай, хожалый, — заговорил главарь. — А ты Игната знаешь?

Закич сделал вид, что вспоминает, а потом покачал головой.

Игната он не знал. Вообще в Анароне, столице Атарии он был всего несколько дней. Закупал там лекарственные зелья и прочие припасы для своих собственных нужд. Всё, что мог, он из себя выжал. Дальше лгать убедительно не вышло бы.

— Меня зовут Акош, — сказал вдруг главарь. — Сам анаронский. Родился там. Лет десять уж не бывал дома. Может, ещё случится.

Стоявшие рядом разбойники поняли, что Акош доверяет этому Закичу. Подозрение сменилось безразличием, и любители вольной жизни разбрелись по своим делам.

— А что там вообще в большом мире делается? — с детской наивностью спросил верзила Акош.

Закич пожал плечами:

— Шаткий мир в нашем Троецарствии продержался ещё год. Всё же Сарвария и Местифалия не готовы сызнова торговать с нами. Слишком мы беспокойные. Наши короли изо всех сил стараются обуздать враждующих вассалов, совершающих набеги друг на друга по любому поводу, а Жрецы вновь переписывают историю да строят эшафоты для сказочных существ.

Я так скажу: простому человеку жизни нет!

— Ничего не меняется, — задумчиво сказал главарь шайки, и вперил задумчивый взгляд в языки огня.

— Закич, — буркнул вдруг Ломпатри, глядя на подгорающий сухарик, — осмотри раненого.

Закич и Акош уставились на Ломпатри. Тот сидел молча. Акош вопросительно глянул на своего собеседника.

— И где же раненый, — спросил Закич.

Ломпатри дунул на дымящийся сухарь и отошёл к палатке. Закич пошёл следом.