Нуониэль

— Не привык он так.

Ломпатри и Закич промолчали. Каждый вдруг вспомнил напутствие Гвадемальда о хвори-проклятии, делающем так, что люди задают бессмысленные вопросы.

— И поправляется, и вспоминает себя, — заулыбался Воська, но тут же осёкся, заметив хмурый взгляд хозяина.

В горницу постучали. Нуониэль отворил старую скрипучую дверь, и на пороге появились крестьяне. Они принесли путникам немного хлеба, молока и репы. Хлеб был свежим из нынешнего зерна. Мягкие корочки быстро вернули путникам сытость и силы. Настроение у Ломпатри улучшилось, и он решил наведаться в общий дом – потешить себя наблюдениями за немытой челядью.

Однако разговор оказался далеко не таким, как хотелось рыцарю.

Когда путники переступили порог общего дома, солнце уже скрылось за горизонтом. Горница освещалась только печкой, каганцами по углам и скромными восковыми свечами, зажжёнными рядом с пенатами. Народу пришло совсем немного. В женском уголке одиноко пряла пряжу старуха, тихонько мыча грустный напев. Староста деревни сидел во главе стола напротив печи.

Рядом на лавках сидела горстка мужиков, среди которых был и Мот. Ломпатри сел против старосты у печи, а его спутники вдоль стола напротив мужиков.

— В деревне нет ни одного человека, который бы не задавался сейчас вопросом, для чего в наши Степки явился благородный рыцарь, — сказал староста Бедагост. — Я не такой глупый, чтобы не понимать, зачем в эти края приходят люди. Мне даже не нужно спрашивать, что им здесь надо. Уже много лет путники в ответ на подобный вопрос несут околесицу.

Они не любят признаваться в том, что идут к Нему. По мне так нету ничего зазорного в том, чтобы стремиться заполучить сокровища Дербенского Скола. Был бы я молодым, нет да нет, а махнул бы на всё рукою, и только бы меня и видели! У тебя есть телега, двое слуг и нелюдь-воин. Мне всё ясно безо всяких слов. Только вот Мот уже час талдычит мне, что ты рыцарь, а у рыцарей не всё так просто. Вот и пришла мне в голову мысль, спросить тебя — ты действительно рыцарь, али нет?

Ломпатри помедлил с ответом.

Он смотрел старосте Бедагосту в глаза и хмурил брови.

— Зачем ты путаешь их? — обратился к старосте крестьянин Мот. — Это ненужный вопрос. Надо другое спросить!

Староста положил руку Моту на плечо, чтобы тот успокоился. Крестьянин тяжело вздохнул и запустил пальцы в свои нестриженые, свисающие на лоб рыжие волосы.

— Будет тебе, Мот! — одёрнул его сосед справа. — Пущай ответят.

— Как вам уже говорил мой слуга, — начал рыцарь, — Моё имя Ломпатри.