Яровик

Тварь тоже дохнуть не собиралась — дёрнулась на Яровика, тот только и успел — меч за лезвие левой рукой перехватить, в пасть поперёк страхолюдине вогнать. Та зубьями клацнула, прикусила перчатку левую до самой руки. Облапила его передними лапами, к себе потянула — в боках закололо — когти в бронях увязли, но до тела дошли. Из чего же они, если бронь чешуйчатую прокололи?

Выдернул княжич руку из перчатки, в разверстую рану запустил, ощутил как сердце не человечье бьётся, ещё ощутил твёрдое в пальцах, будто к сердцу тому приросло.

Ухватил, дёрнул со всей мочи: рука из раны вышла, а твёрдое в кулаке осталось. Тварь дернулась и дух испустила.

Яровик с натугой её с себя сбросил, перчатка так в пасти и осталась, осмотрелся: княжна поднимается — уже на колене стоит, шлем свой накский, круглый, потеряла; волосы, в свете факелов, разметались красным водопадом по плечам — хороша!

Он свой меч остриём в мост вогнал, поднялся, опираясь. Выдернул её клинок у тварюги из шеи, окликнул княжну. Рукоятью вперёд, меч ей бросил — поймала, да тут же крикнула по своему:

- Хутче дахт! (берегись)

Яровик повернулся к тыну — над ним ещё голова показалась: страшнее прежней — как у саранчи, только размером с лошадиную.

Шея тонкая — стебельком коротким, а лапы как косы огромные — закинула их за тын чудина, мост сгребла, на себя потянула. Мост хрустнул, переломился — едва успел Яровик меч выдернуть и отпрыгнуть.

Отпрянула тварь, с собой обломки в лапах утянула — в тыне прореха образовалась — от верха на рост человека вниз, а чудище снова придвинулось — работу доделать, вновь лапы свои страшные за тын закинуло.

Совсем рядом голова её, а с моста не достать.

Понял Яровик, кто в острогах тын порушил, если и здесь так будет — не устоять городцу! Твари внутрь ворвутся, всех вырежут. Вспрыгнул на тын, пробежал до прорехи — под ногами брёвна колышутся — вот-вот сорвутся. Голова жуткая рядом совсем, глаза чёрные ничего не выражают — какие у саранчи эмоции?

Взмахнул сталью от души — всю злость вложил.

В левой руке жаром отдалось. Лезвие бордовой молнией вжикнуло. Ж-жах! Улетела башка пучеглазая вниз — под стену. Тулово здоровенное раскорячилось, осело. Только лапы подрагивают. Не удержался княжич на тыне — никак не ожидал, что так запросто голову срубит. Бревно покачнулось и он вниз рухнул.

Яровику повезло — мог наружу выпасть. Боги не допустили — во двор упал. Высота — два роста всего: недалече падать пришлось, только дух вышибло.