Двое из легенды

Ему хотелось разнести вдребезги не только их, но и весь мир, вместе с собой в придачу. Волна магии, далеко не самая светлая ее часть, поднималась из глубины его души подобно грозовой туче. Шрам на предплечье отозвался вспышкой боли. Рейн почувствовал, как кулаки сами собой сжимаются, концентрируя силу, готовую хлынуть в мир, стоит лишь выпустить желание на волю.

— Рейн, иди сюда, — произнесла Онере. Голос ее звучал странно.

Рейн обошел дуб и похолодел, увидев то, на что она показывает.

В ствол дерева был воткнут кинжал, на рукояти которого, словно на гвозде, висел отцовский медальон, с которым тот никогда не расставался.

Над кинжалом мерцала светящаяся надпись — «приходи и забери».

— Не трогай! — крикнул Рейн.

Онере отдернула руку и посмотрела на него сердитым взглядом.

Подняв с земли палку, Рейн осторожно подцепил медальон и, сняв его, бросил на траву. Послышалось негромкое «пых», в воздух взвилось облачко черного дыма. Подождав, пока оно рассеется, Рейн поднял медальон за цепочку. Трава под ним оказалась выжжена.

Сам медальон остался неповрежденным — кастирское серебро не плавится, даже магический огонь ему нипочем.

— Можно мне?.. — Онере протянула руку, и Рейн опустил медальон ей на ладонь.

Надпись на дереве исчезла. Рейн выдернул кинжал и повернул лезвие к свету, еще пробивающемуся сквозь кроны деревьев. В отблеске стали показался силуэт коршуна.

Вечерело, нужно было подумать о ночлеге, пока окончательно не стемнело.

Убедившись, что на кинжале нет ни проклятья, ни следящего заклинания, Рейн повернулся к сестре.

.. и замер, решив не мешать. Онере смотрела на портрет в открытом медальоне, совершенно выпав из реальности. А затем, осторожно закрыв, молча протянула его обратно Рейну. Взгляд ее был растерянным.

Сумерки подкрадывались, словно кошка, тихо и незаметно.

— Какой-то паршивец забрал отца, так ведь? — произнесла Онере без привычного веселья. — И что мы теперь будем делать?

— Ты вернешься в деревню, а я найду этого паршивца Кремкриха...

— Ну да, конечно! — прежняя Онере тут же вернулась.

— И не надейся, я с тобой!

— Ну уж нет! Я обещал отцу тебя защищать!

— И как ты собираешься это делать, если я останусь в деревне? — голос Онере был полон ехидства.

— Там стоит защита, и вообще...

— Знаешь что, братец, вы с отцом уже однажды меня бросили. Не надейся, что и сейчас получится. Я выросла, и теперь своей жизнью распоряжаюсь сама. И я иду с тобой!

Рейн моргнул, отводя взгляд. Он и не думал, что эта девчонка способна на что-то подобное.