Хлеб и сталь

– Он уже не такой хулиган, что был. Он стал гораздо послушнее. – Мужчина посмотрел на ребёнка. – Хадвиг, расцарапай свою руку.

С таким же пустым взглядом мальчик вонзил свои маленькие пальцы в плечо и начал царапать себя. Было видно, что раны остаются на удивление глубокими, но даже малейшая капелька крови не проступила.

– Что ты с ним сделал, Антор? Чтоб тебя, что ты сделал с моим сыном? – прикованная к стене девушка рванулась в сторону мужчины, но тот оставался спокойным.

Антор лишь провёл по щеке девушки, произнеся:

– Не волнуйся, скоро ты сама все увидишь.

Мужчина выхватил нож, и девушка, зажмурившись, ждала удара. Но удара не последовало. Одна капля, другая, третья.

Мужчина, разрезав внутреннюю сторону ладони, сжал кулак, и капли крови оросили голову Давии. В ее глазах читалось непонимание.

Мужчина закрыл глаза и развёл руки в стороны. Из-под рукавов начал клубиться дым.

– Придите, те, кто не спит. Придите, те, кто не уснёт. Придите, те, чья ночь уж не начнётся. Придите, те, чьё утро придёт.

Дым, постепенно собиравшийся в комнате, обволакивал пленённую, и вскоре за клубами дыма ее было не разглядеть.

Через мгновенье дым рассеялся, и девушка, до этого кричавшая от ужаса и боли, покорно встала, вырывая цепь из стены. Во взгляде ее не было ни страха, ни ярости - пустой взгляд не отражал ничего.

Антор погладил Давию, и в этот раз она никак на это не реагировала.

– Восставшие, дети мои... Ещё немного, и вся Пастрия будет населена вами. Ещё немного, и придут Темнобоги.

Глава 4

Антор, стоя на коленях, вцепился в доспехи Красса, пытаясь вымолить из него прощение, но Князь оставался непреклонным.

– Поднимайся. Ты ответишь на все наши вопросы.

– Я... Я не знаю, чего вы от меня хотите, – все так же на коленях сказал городничий. Он уже не знал, что ему делать. Ему не поможет ни отрицание, ни давление на жалость.

– Если ты не встанешь сам - я тебя подниму. Но тебе это не понравится.

Волна отчаяния накатила на Антора. Оставался только один выход, но пойти этим путём - значит рискнуть всем.

Городничий вновь вцепился в бёдра Красса. Но в этот раз вместо мольбы о прощении он не сказал ничего. Лишь взгляд исподлобья выдавал его намерения.

– Я так просто не сдамся. Я так просто не сдамся, - шёпот мужчины, что недавно умолял о пощаде, резко переходил на крик.

Дым, взявшийся непонятно откуда окутал всю комнату. Батька, выронив светильник, начал громко кашлять.