Вульпус. Книга I: Языки пламени

А сколько открытий чудных сулит нам просвещенья дух!

— Вы говорите, как петербуржец, — поморщилась пани Королёва, — У этих молодящихся выскочек тоже всё технологии да технологии на уме. Они и знать ничего не хотят ни о традициях, ни правилах, которые чтили астралы в старину. У молодняка сейчас на уме одно и то же — всё эти телефоны, и «джоны», и интернет за них всё сам сделать должен. Ничего не хотят учить, ничего не хотят знать — подавай готовое.

— Да, Серафима Кшиштофовна, как я с вами согласен.

— Ох–х, — вздохнула старая ведьма, — Я поняла, что вы хотите обсудить.

— Да, я приехал в Москву и с порога, буквально с порога, представьте, узнал о том, что мой заместитель, вот он стоит там, негодяй, — он кивнул в сторону Якова, который вместе с Катей и Соней с большим любопытством глядели на выходку Марка, — Творил беспредел и нарушал закон! Послушайте, закон! — Марк состроил такое возмущённое лицо, что даже младшая Королёва отвлеклась от скуки и, для вида улыбнувшись, кивнула ему.

— Чёрт с ним с этим законом. — Серафима Кшиштофовна крепко вцепилась в подлокотник кресла и подняла голову, открыв дряблую, похожую на шкурку сырой курицы, шею. — Ведь Хо, хоть и какой–то мужчина, но он был мой лучший ученик! Ведь это оскорбление! И не только оскорбление меня лично, но и всей Королёвской Академии!

— Я так ему и сказал! — Марк наклонился к ней ближе, чтобы быть с Королёвой на одном уровне, — Что это просто из ряда вон! Поедем сейчас и поднимем вопрос о том, чтобы снять с него полномочия.

— Да как вы его снимете, если у него метка кровная. — недовольно ответила она Марку, — Только если вы согласны стереть его душу и тело навсегда из этого мира и из следующего. Против чего, кстати, я не выступлю.

— Ничего про этот договор он мне не говорил. И теперь мне интересно знать, почему.

— То есть вы тоже не знали, что ваш отец жив? — ехидствующая улыбка слегка коснулась губ Королёвой.

Мир провалился из–под ног Марка, вес всего небесного свода обрушился на его плечи, его пронизал холодный ветер, и он ощутил себя абсолютно пустым, беспомощным и несчастным. Марк ничего не мог сказать, он даже не мог начать думать о том, что можно сказать.

— Ох, — Королёва откинулась в кресле и подкрутила маленькую шестерёнку на подлокотнике, — Вам есть, о чём поговорить.

— Пани Серафима.